Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 360

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Рубрика газеты «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» -
Люди и судьбы
 
Автобиографический роман
Печатается в сокращении
 
Моему сыну Клаусу и моей внучке Янине посвящается
 
Залпы орудий германского учебного корабля «Шлезвиг-Гольштейн» в Данцигской бухте ранним утром первого сентября 1939 г. возвестили о начале Второй мировой войны в Европе. Начался военный конфликт, до настоящего времени не превзойдённый по своему размаху и ожесточению. В него окажется вовлечена большая часть населения Земли, и завершится он только через шесть долгих военных лет.
Война разделила детство автора этого автобиографи¬ческого романа на две неравные части. Счастливая пора жизни четырехлетней девочки закончилась в тот момент, когда её отца, бедного рыбака из Кёнигсберга, с началом войны призвали на военную службу. Маленькая Урсула была старшей из четырёх детей и сильнее своих братьев и сестёр переживала разлуку с папой. Но отношения с матерью у неё не складывались. Измена матери привела к распаду семьи, и дочь не смогла её простить даже спустя десятилетия. Хотя к единоутробному брату от случайной связи матери девочка относилась с любовью.
Детские впечатления о жизни в Кёнигсберге военной поры не отличаются хронологической точностью, однако ярко передают обстановку в городе, к которому постепенно приближалась зона боевых действий. Может быть, именно эти «неточности» и являются самой ценной частью повествования, поскольку отражают психологию восприятия событий простыми людьми. Британские бомбардировки Кёнигсберга оставили его жителей без крова, сломав привычный ритм жизни пока ещё тылового города. Но настоящие испытания для жителей города начались после взятия города-крепости советскими войсками девятого апреля 1945 г.
Урсула Дорн повествует о событиях, которые большинство участников разыгравшейся драмы в дальнейшей жизни постарались изгладить из своей памяти. Эта книга должна стать напоминанием потомкам об ужасах войны и, одновременно, памятником её невинным жертвам.
Хайке Вольтер
 
Волчата
Словно голодные волки скитались после смуты Второй мировой войны по Польше и Литве немецкие дети-¬попрошайки, чтобы выжить самим или выклянчить пропитание для своих близких. От безмятежного детства не осталось и следа. Взрослели дети в нужде и страхе.
После взятия Восточной Пруссии в конце Второй мировой войны советскими войсками почти все немецкие дети потеряли свои семьи. Родители многих умерли от голода, были высланы или убиты.
Почти 25 тысяч детей, в одиночку или небольшими группами, скитались по стране. Около пяти тысяч из них бежали в Литву, где на некоторое время получили пристанище. Но только совсем маленькие дети, быстро привыкшие к новому жизненному укладу, выучившие литовский язык и забывшие своё немецкое происхождение, остались в литовских семьях. Остальные, после непродолжительного приюта и использования их в качестве недорогой рабочей силы, шли дальше. Многие гонимые дети-волчата погибли − умерли от голода, измождения и побоев.
Около двухсот ребятишек дошли до Германии, приобретя после всех своих мытарств жизненное кредо: «Будь рад, что жив, забудь, что было, смотри вперёд!» Сейчас они пытаются осторожно осмыслить прошлое. Потребность избавиться от страшных видений ощутила и автор этой книги Урсула Дорн.
 
Откуда я родом
Мою мать звали Аста Ведигкайт, урождённая Хауке, а отца − Франц Ведигкайт. Моя мама была двенадцатым ребёнком своих родителей Ирмы и Густава Хауке. Они зарабатывали себе на жизнь тяжёлым трудом, который был связан с морем. Мама вышла замуж за моего отца Франца тринадцатого апреля 1935 г. в Кёнигсберге. А через неделю родилась я. После меня появились ещё четверо: сестра и три брата. До шести лет я плавала на барже моих бабушки и дедушки, так как у родителей не было своего судна.
Когда же мне пришло время идти в школу, родители сняли квартиру в Кёнигсберге. Мы поселились на улице Унтерхаберберг, недалеко от школы, которую я посещала до весны 1945 г. За это время мы еще раз переехали, в центр, на Форштедтише-Ланггассе, 139.
Когда умер дедушка, их сыновья стали владельцами барж, а бабушка Ирма тоже переехала в город, поселилась на Континервег, где был садовый участок с домиком, в котором ей хотелось пожить в одиночестве. Мы, дети, всегда радовались возможности поехать к бабушке. Часто я оставалась у нее на ночь, а утром ехала на трамвае в школу.
В 1939 г. отца призвали в армию и отправили во Францию. Никто не думал, что это станет началом наших будущих несчастий. Для моей матери, с её к тому времени четырьмя детьми, это оказалось тя¬жёлым испытанием. Мой отец был тоже из многодетной семьи, с восемью братьями и сёстрами, в которой каждый имел только самое необходимое. И хотя отец зарабатывал не много, отсутствие кормильца почувствовалось теперь во всех отношениях.
Мы, дети, были очень привязаны к отцу, особенно я, поэтому мне его очень не хватало. Я всегда чувствовала поддержку отца. Он часто брал нас с братом Гербертом в поездки на грузовике, если нужно было отвезти пекарям муку или привезти её с мельницы из пригорода. Мы очень радовались, если нам разрешалось поехать с ним.
Теперь отец был далеко, и мы очень скучали. Но однажды от него пришла неожиданная посылка, в которой были вкусный шоколад, разные сладости и два прекрасных белых платья: для меня и моей младшей сестрёнки Евы. Моим братьям Герберту и Гансу папа прислал игрушечные деревянные автомобили.
А тем временем война приближалась к Кёнигсбергу. Начались налёты советской авиации. Особенно опасны были обстрелы с бортовых орудий самолётов. Лётчики неожиданно появлялись на бреющем полёте над крышами домов, и это было очень страшно.
Продовольствием город снабжался всё хуже. Масло, сахар, мука и хлеб выдавались по талонам. О фруктах мы уже даже не мечтали. Не хватало и одежды, которую выдавали по специальным ордерам. У меня осталась лишь одна истоптанная пара обуви.
Из управы матери предлагали покинуть вместе с детьми город. Но она даже не хотела думать об этом. Детство для нас оказалось страшным временем. Мы почти перестали играть. Из-за взрывов гранат не могли появляться на улице, превратились в «подвальных детей», позабыли, что такое свежий воздух.
Однажды мне посчастливилось. Перед нашим домом остановился военный грузовик, доверху гружёный обувью. Я воспользовалась этой ситуацией и попросила у солдата пару обуви для себя, моих братьев и сестры. Он позволил мне забраться в машину и что-нибудь выбрать. Я там долго копалась, пока не нашла подходящие нам размеры.
Я поблагодарила солдата и помчалась с этой добычей к маме, которая была поражена тем, что я притащила. Началась большая примерка. Конечно, обувь оказалась не совсем впору, но мы носили её, несмотря на появившиеся на пятках волдыри.
 
Маленькие вылазки
Иногда, если не было обстрелов, я бежала к тёте Агнес, которая жила в нескольких кварталах от нас. Это была старшая сестра моей матери. Там я всегда чувствовала себя очень хорошо, у них было уютно. За завтраком мы откровенничали с её шестнадцатилетней дочкой Карин о вещах, которые я никогда не обсуждала с матерью.
Я смотрела, как тётя Агнес шила для своих дочерей на швейной машинке. То, что для Карин было мелочью, мы с младшей сестрёнкой получали лишь как подарок. Ко всему прочему, моя мать была ещё и заядлой курильщицей, поэтому наши талоны на масло обменива¬лись на курево. Так как я была старшей дочерью, то должна была бегать по соседям и обменивать талоны. Нам, детям, из-за этого доставалось ещё меньше от положенного мизерного пайка. По этому поводу между матерью и тётей Агнес, не одобрявшей её поведения, часто возникали конфликты.
Потом мать встретила своего знакомого по имени Сэм и часто с ним исчезала. И во время воздушных налётов мы были брошены на произвол судьбы, не зная, где нам находиться − в подвале или в квартире. Как старшая, я должна была за всем следить, хотя и сама очень боялась.
Потом мама познакомилась с солдатом из подразделения, которое было расквартировано на нашем садовом участке. У нас там была прекрасная большая беседка, где до авианалётов мы часто проводили выходные. Но потом это стало опасно. Только мать часто ходила туда со своим приятелем. В результате этих отношений на свет появился мой младший сводный брат Макс. Для моего отца, который приехал однажды в отпуск, рухнул весь мир, когда он увидел ребёнка. Последовал скандал, а мы не могли понять, что произошло, и только плакали.
Отец ушёл и несколько дней не возвращался. А когда однажды снова пришёл, мы сразу повисли на нём, каждый хотел посидеть у него на коленях. Я думаю, отец тоже радовался возможности всех нас обнять. Только к младшему у него не было никаких чувств. Он даже не смотрел на него. Мы же, старшие, души не чаяли в малыше и баловали его.
Отец побыл с нами ещё несколько дней и вернулся на фронт. На этот раз его отправили в Россию.
 
Война
День за днём игры на улице становились для нас всё опаснее. Иногда нам ещё удавалось добраться до садового участка к бабушке Ирме, у которой мы потом оставались ночевать.
На Континервег почти каждый день с вокзала прибывало много моряков для прохождения службы на военных кораблях на верфи Шихау. Для нас это было хоть каким-то развлечением. Мы просили моряков разрешить нам понести их вещи. Они смеялись и давали нам что-нибудь понести. Мы сияли от радости, когда за это получали немного денег или сладости.
Дрова и уголь становились всё более дефицитными, поэтому мы пробирались на сортировочную станцию, где стояли вагоны с углём, и украдкой умыкали из вагонов то, что можно было достать. Но делать это приходилось молниеносно, так как вокруг ходили железнодорожные патрули.
Однажды ночью за пару часов весь центр города превратился в руины. Это было страшно. Завыли сирены, все в ужасе проснулись. На улицах был хаос. Люди смотрели на светлое, как днём, небо, которое сверкало от полосок разбрасываемого с самолётов станиоля, которые выглядели, как огромный крест. Мы смогли добежать только до бомбоубежища у главного вокзала. Этого я никогда не смогу забыть.
Из-за сильной взрывной волны от бомбардировки люди в бункере упали. Страх сломил меня, я подумала, что мы теперь все умрём. Удары непрерывно следовали один за другим, весь центр города был в огне. И никто не мог нам помочь.
К утру бомбёжка стала затихать, и некоторые отважные жители даже потихоньку покидали бомбоубежище. Но мы, скованные страхом, не решались выйти наружу. Вдруг мы увидели тётю Агнес с Карин и бабушку, с бледными, как мел, от пережитого ужаса лицами. Они были ошеломлены, увидев нас здесь. В бункер они зашли с другой стороны, и так как было очень темно, мы не увидели друг друга.
Наконец, мы решились выйти наружу. Всё горело, и мы почти наощупь пробирались по улицам. Нам очень повезло: дом, в котором мы жили, оказался не¬тронутым. Тётя Агнес попросила нас пойти с ней и посмотреть, осталась ли цела её квартира на Кнохенштрассе.
Но уже издалека увидели, что все дома там разрушены. Мы разревелись, уткнувшись друг в друга от отчаяния. У троих из нас теперь не было крова. Но главное, что они сами остались живы. Первое время они оставались у нас. Потом тётя Агнес смогла получить новое жильё на Унтерхаберберг. Они были этому очень рады, поскольку такому количеству людей не хватало места ни в нашей совсем небольшой квартире, ни в бомбоубежище под домом.
 
Жизнь во тьме
Обстрелы с воздуха теперь были и днём, причем всегда на бреющем полёте. Люди прижимались к стенам домов. Весь город простреливался. Почти вся наша жизнь теперь проходила в бомбоубежище, потому что сирены уже не справлялись с предупреждением людей об авианалётах.
Однажды мы находились в нашей квартире на четвёртом этаже. Мама хотела приготовить для нас приличный обед. Накануне ей удалось раздобыть что-то у мясника. Должен был получиться гуляш, и мы этому очень радовались. Вдруг мы услышали жуткий взрыв и упали на пол. Это снаряды «катюши» попали в соседний дом. Нашему дому тоже досталось: вылетели оконные стёкла, двери распахнулись, мебель упала. До смерти напуганные, мы лежали на полу, не осмеливаясь подняться. Тут мама резко закричала: «Всем встать и быстро в подвал!»
Мы выбежали на лестницу. Везде валялись обломки. Когда мы спустились в бомбоубежище, остальные жители, бледные от ужаса, сидели по своим обычным углам. Перепуганная насмерть, мама после этого не пошла наверх.
Позже мы увидели, во что всё превратилось: из мебели почти ничего не осталось, но мы привели в порядок хотя бы то, что ещё можно было спасти. На улице было холодно, и мы заколотили окна принесёнными из подвала кусками картона. Однако для жилья квартира была уже непригодна, и нашей главной обителью стал подвал.
В начале года мы, дети, заболели коклюшем. Этот ужас длился несколько недель. Не было никакой медицинской помощи, никому не хотелось рисковать и выходить под обстрел. Больницы были переполнены ранеными солдатами, так что для населения уже не оставалось мест. Мой младшенький брат заболел воспалением лёгких, поэтому ни днём, ни ночью не было покоя, кто-то всегда кашлял. Мама занималась Максом, а я помогала справиться с приступами братьям и младшей сестрёнке Еве.
Наш младший братик не вынес всего этого. Ему было только девять месяцев, когда он умер. Похоронили его на кладбище Понарт, что было непросто. Только мать смогла пойти туда, для нас это было слишком опасно.
В подвал приходили соседи, чьи дома разбомбили, и они вынуждены были там жить. Однажды в подвал пришли несколько солдат-подростков, не старше четырнадцати-пятнадцати лет. Их униформа и шинели были такими длинными, что волочились по земле. Они встали перед подвальной шахтой на пару ящиков, просматривая таким образом улицу. Отсюда они намеревались стрелять в неприятеля. Так нам было сказано.
Урсула Дорн
Перевод с немецкого языка Татьяны и Вальтера Фризен
 
Фото автора: Урсула Дорн, 2007 г.; Мамины родители, бабушка и дедушка Хауке

Все фото см. в нашем аккаунте в Фейсбуке -

www.facebook.com/NeueSemljaki/

 
Закажите автобиографический роман Урсулы Дорн на русском (ISBN 978-3-00-053170-5) или немецком (ISBN 978-3-902647-09-2) языке! Это отличный материал для написания школьных и студенческих рефератов по теме «Изгнание и беженство». 120 стр., мягкая обложка, с фотографиями. Ausbildungs- und Forschungszentrum ETHNOS e.V. Тел: +49(0)231-3173020 (пн-сб 9–21 ч.). E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
Ваши письма, воспоминания, статьи, очерки, рассказы, стихи, заявки о поиске людей в Германии, объявления в нашу новую рубрику «Доска объявлений» и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn. Всего 49 евро за 12 номеров с доставкой по почте!
По вопросам размещения рекламы в газете звоните по тел.: 05251-6893359 в рабочие дни с 9 до 15 часов. E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!
www.facebook.com/NeueSemljaki/

Add comment

Наши партнёры