Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 360

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Непридуманная история
 
Рубрика газеты «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» -
Люди и судьбы
 
Монашеский орден госпитальеров Св. Иоанна был основан сразу после Первого крестового похода Жераром Благословенным, роль которого как основателя была подтверждена буллой, дарованной папой Пасхалием II в 1113 г. На территории Иерусалимского королевства и за его пределами Жерар приобретал для своего ордена земли и имущество. Его преемник, Раймон де Пюи, учредил первый значимый лазарет госпитальеров возле Храма Гроба Господня в Иерусалиме.
После семи лет скитаний по Европе госпитальеры обосновались в 1530 г. на Мальте. Постройка госпиталей стала одним из первых проектов, осуществленных ими на Мальте. Цель − забота о неимущих, больных и раненых пилигримах в Святой земле.
Восьмиконечный мальтийский крест ордена госпитальеров-иоаннитов происходит от герба итальянского города Амальфи, выходцы из которого были основателями иерусалимского госпиталя, давшего начало ордену. В XII веке орден стал вселенским, разделённым на восемь (универсальное число направлений пространства) «языков», представляющих главные государства феодальной Европы. Название «госпитальеры Св. Иоанна» рыцари сохранили, равно как и красную мантию с вышитым белым шёлком восьмиконечным крестом, символом целомудрия и восьми рыцарских добродетелей (вера, милосердие, правда, справедливость, безгрешность, смирение, искренность, терпение). Четыре направления креста говорили о главных христианских добродетелях − благоразумии, справедливости, силе духа и воздержании.
 
Малолетние скитальцы
Когда грянула война, у Иоганна Маргерта и его жены Эмилии было трое сыновей: Петер (8), Людвиг (5) и Оскар (3). Семья жила недалеко от Волги, в немецком селе Куккус. Иоганна призвали в армию, но на фронт попасть он не успел – российского немца отправили в юго-восточный Казахстан, куда депортировали его семью, по известному указу от 28 августа 1941 г. В казахском посёлке Эмилия с детьми и мать Иоганна, престарелая Гильда, ютились в бараке.
Вскоре Иоганна и Эмилию отрядили в шахту, добывать золото. После работы Иоганн, кряжистый мужчина, истый силач, ухитрялся рыть землянку. Через год землянка была готова, семья теперь имела отдельное жильё. Но тут Маргерта отправили на Южный Урал, в город Бугуруслан, добывать нефть. Семья и при нём голодала, а тут стало совсем худо. Гильда не могла работать, паёк ей давали – курице не хватит, и она слегла, а там и умерла.
Эмилия толкала в шахте вагонетки с породой, но сил от всегдашнего недоедания становилось меньше и меньше, наконец и она слегла. Трое мальчиков смотрели на маму, сидя на тряпье на полу землянки, где не завалялось и картофельной шелухи. Мать была в беспамятстве. Но вдруг открыла глаза и, собрав последние силы, обратилась к старшему сыну, Петеру: «Помру, и вас захотят отдать в детдом. Не идите! Там вас забьют и уморят. Говорите – у вас есть отец, он работает в Бугуруслане. Пусть вас отправят к нему».
Она долго лежала недвижно, потом её руки стала бить дрожь, зрачки застыли. Дети зарыдали без слёз, закричали. Пришли люди, тело Эмилии вынесли из землянки, и человек в сапогах, опоясанный кожаным ремнём, сказал: «Завтра будет машина в город, детей − в детдом».
На рассвете Петер увёл Людвига и Оскара из посёлка, повторяя им слова матери и объясняя: в детдоме дети станут называть их фашистами, бить, отнимать еду и заморят до смерти. Беглецы шли вдоль дороги, однажды их пустила на арбу старуха-казашка, которой Петер сказал, что у них умерла мать и они отправились к отцу в Бугуруслан. Женщина не слыхала такого названия: видно, очень далёкий путь. Она дала мальчикам овечьего молока, а у себя дома накормила варёной тыквой. Её сын проводил их на станцию, а там уговорил казахов, которые везли скот в Россию, взять сирот в теплушку. В городе, где окончился рейс, слышали про Бугуруслан, но объяснили: до него ещё добираться и добираться…
Дети просили подаяния, тайком выкапывали на полях картошку и свёклу, ели, когда попадался, щавель, иной раз доводилось проглотить и лягушку. В их странствии к ним присоединился пацанёнок лет пяти, назвавшийся Колькой, черноглазый и черноволосый.
 
Сироты в Бугуруслане
Война закончилась, и через некоторое время сердобольный шофёр подвёз до Бугуруслана четверых тощих – кости да кожа – оборванцев-мальчишек. Они повторяли имя Иоганна Маргерта. Но там узнали, что на буровой в Степановке, где он трудился, произошёл взрыв газа, стальную трубу более ста метров длиной выбросило ввысь, погибли люди и среди них – Иоганн.
О сиротах узнал друживший с Маргертом буровой мастер Рейнгольд Юнг, у него самого было трое детей, но он взял в семью Петера. А двух его братьев и Кольку, не знавшего, кто он и откуда, привёл в свою землянку сапожник Теодор Хандман, человек шестидесяти с лишним лет. Он и его жена Паулина жили вдвоём, их двоих сыновей, колхозных конюхов, расстреляли перед войной, обвинив в троцкизме, а они читать-то едва умели.
Теодор растопил печку, Паулина нагрела воды, и трое скитальцев были вымыты. Потом муж и жена молча смотрели, как они поедают горячую похлёбку из поджаренного на подсолнечном масле лука, пшена и ломтиков картошки.
Двое Маргертов и Колька, о котором предположили, что он, скорее всего, татарин, стали детьми Хандманов. Те были верующими. Чиня обувь, Теодор всегда клал на скамеечку рядом раскрытую Библию.
Мальчишки не могли наесться досыта, и сапожник трудился, не разгибая спины. Народ пообносился, особенно в деревнях, оттуда привозили на починку совсем бросовую обувь. Хандман накладывал на ботинки латки, прибивал подмётки, чтобы за это дали хотя бы стакан-два муки, десяток картофелин. Куда как тяжко пришлось в голод 1947 года, но и тогда не случалось дня, чтобы дети не ели горячего, пусть это были только щи из крапивы с мелко нарезанной свёклой. Здорово выручала Паулина, работавшая на заводе, где из семечек подсолнуха выжимали масло. Она приносила домой понемногу масла и жмыха.
Хандманы не хотели мириться с прозябанием в землянке и, как и другие немцы, взялись строить свой домик. Домики вырастали очень маленькие, но с двумя, а то и тремя отдельными комнатками, и каждый имел крошечную веранду.
Толевая крыша, высокое крыльцо с перильцами – жильё своими руками построили с помощью троих мальчиков Теодор и Паулина Хандман. У них собирались знакомые, приходил седой, как лунь, Вильгельм Арндт. До войны он преподавал историю в пединституте в Энгельсе. В Бугуруслане его называли профессором; он мог бы быть учителем в школе, но ему не позволили, и, несмотря на преклонный возраст, Арндт работал нормировщиком на стройке.
 
Поход мира и созидания
Пожимая руки людям, собиравшимся у Хандманов, профессор спрашивал: «Жизнь идёт? – и сам себе отвечал: – Идёт!» Потом усаживался за столом, Паулина приносила гостям горячие поджаристые крепели, и Арндт начинал читать нечто вроде лекции: о вечном движении христианского духа.
Дух немыслимо запереть в материальных границах. В средневековье молодые германские государства были охвачены духом крестовых походов. Верующие оставляли родные очаги и отправлялись освобождать Гроб Господень. Правда, с ними шло немало искателей наживы.
Но были и другие. Одержав победу на поле брани, они сказали: «Божье дело впереди!» Рыцари, которые, казалось, умели владеть только мечом, разожгли далеко от родины, в Палестине, костёр истинно христианского духа. Они создали братство для оказания безвозмездной помощи больным, обездоленным, страждущим. Дав обет бедности, жертвовали нуждающимся своё имущество. Их эмблемой стал восьмиконечный крест. Звались они госпитальерами. Позже часть их возвратилась в Германию, и в Германии стало шириться движение госпитальеров.
Когда Пётр Великий, начав борьбу с варварством в России, пригласил в страну европейцев, германские госпитальеры откликнулись одними из первых. Они отправились создавать очаги знания в огромной стране, укреплять христианские начала там, где ещё не сдало своих позиций язычество.
Профессор Арндт рассказывал о делах немцев в России. Естествоиспытатель Каспар Фридрих Вольф, член Петербургской академии наук, разработал «Теорию зарождения» − о развитии организмов, создал первую в России научную лабораторию. Фердинанд Видеман, удостоенный звания российского академика, составил словари и грамматику марийского, мордовского, удмуртского языков и языка коми. Фридрих Йозеф Гааз, главврач московских тюрем, добился улучшения содержания заключённых и организации первых в стране тюремной больницы и школ для детей арестантов...
Вильгельм Арндт называл многие десятки немецких имён, вошедших в историю России. Рассказывал о том, как немецкие врачи-подвижники боролись в бескрайней стране с холерой, чёрной оспой, чумой и сколько их было убито безрассудно-тёмной толпой.
А сколько жертв было принесено на засушливой равнине Поволжья! На германских переселенцев нападали кочевники, угоняли в степи, продавали в рабство. Но за первыми отрядами колонистов двигались вторые, третьи... Великий крестовый поход мира и созидания продолжался. «Рыцари» шли за телегами пешком, у них не было мечей и доспехов. Они несли факела своих знаний, везли с собой плуги трудолюбия. Многих ждала смерть от болезней или рабство в Бухаре, Хиве, Персии.
И всё-таки колонисты преобразили поволжскую степь. Они проложили под землёй сотни километров труб из обожжённой в самодельных печах глины. Когда шли дожди и вода уже не впитывалась в грунт, она не уходила в Волгу − стекала по трубам в глубокие пруды. Наступала засуха, и этой водой орошали поля.
Русские крестьяне были потрясены. Наверное, и они научились бы тому же. Но произошёл Октябрьский переворот... Лучшие немецкие хозяйства были разорены. Коллективизация погубила достижения нескольких поколений. Сотни тысяч трудолюбивых немцев были объявлены кулаками и депортированы в Казахстан и Сибирь.
Но даже это не убило немецкую жизнестойкость. Республика немцев Поволжья давала самые высокие в тогдашнем СССР урожаи. Её пшеница, табак, горчичное и подсолнечное масло шли на экспорт.
 
Собрания в домике Хандманов
Профессор Арндт продолжал: «Война оторвала нас от русских. Мы повторили путь наших прадедов, которые попадали в плен к кочевникам, подневольный путь в казахские и оренбургские степи. Кости сотен тысяч немцев покоятся в этих землях, но крестовый поход страдания не окончен. И в рабстве мы должны оставаться христианами. Из чужой почвы и из собственных крови и пота мы творим себе родину...»
Он умолкал, и морщинистый Адам Вестфаль, жестянщик, запевал балладу о бедных рыцарях, которые, построив монастырь, свозили туда прокажённых, кормили их, ухаживали за ними, обмывали язвы…
Взрослые и дети, собравшиеся в домике Теодора Хандмана, лишённые гражданских прав, даже права отлучиться с места поселения, жадно слушали о духовных подвигах. Они сами – прокажённые, но, кроме них самих, язв их никто не омоет.
Паулина раздавала кушанье под названием «армер риттер», приготовленное из сухарей. Гости ели «пищу бедного рыцаря», и им становилось теплее – от веры, что они в крестовом походе и поход окончится удачно. В уютном домике словно возрождался монастырь, там было жарко от огня в печи и огня в сердцах.
А за окнами – холодная тьма и непролазная грязь российского районного городка. Вокруг разбросаны деревни, где ещё нет электричества. В избах − земляной пол, телята зачастую живут в одном помещении с хозяевами, и те не замечают неудобства. Так было и сто, и двести лет назад. Здешний народ спит. Если не выселенные немцы, то кто пробудит его от спячки?
Но сперва надо перестать быть прокажёнными. В домике сапожника Хандмана собирают деньги, одежду − для русских детей, чьи отцы погибли на войне или заключены в лагеря.
Это нравилось не всем немцам. Многие перестали ходить в дом Теодора и жаловались на него профессору Арндту: «Кому это нужно? Или у нас мало отняли? Кто отдаёт последнее и кому?» Вильгельм Арндт поглядывал на спросившего сквозь очки в роговой оправе, сухощавый крепкий немец, седой интеллигент. «Представьте, – говорил он, – наступит время, и кто-то из нас, из наших детей, получит возможность уехать в Германию. Будет просить: „О, как мне было плохо, как я страдал! Германия, прими меня, я – твой!“ Но Германия спросит: „Зачем же ты уходил от меня – искал лучшего и не нашёл?“ Что сказать на это? – задавал вопрос профессор и отвечал: – Я был в крестовом походе! Вот что можно будет сказать. Но нужно заслужить право сказать это».
 
«Оказалось, что вы хорошие люди!»
Вильгельм Арндт и Теодор Хандман получили долгие сроки за «антисоветскую агитацию». Паулина осталась с тремя мальчиками: Людвигу было тринадцать, Оскару – одиннадцать и Коле – десять. Им не дали голодать. Те, кто собирались в уютном домике, приносили, что могли. Дети ели «армер риттер» и нередко – горячие поджаристые крепели.
Умер Сталин. Хрущёв стал выпускать из лагерей политзаключённых. К тому времени Теодора Хандмана и Вильгельма Арндта уже не было на свете, в их возрасте недолго живут в лагерях. Но жизнь продолжалась. Жестянщик Адам Вестфаль, принимаясь за работу, клал на скамеечку рядом раскрытую Библию. Когда он резал свинью, пять килограммов домашней ливерной колбасы раздавал тем русским детям, которых растили матери-одиночки. В Бугуруслане «до немцев» такой колбасы не видели, она стала излюбленным лакомством под названием «немецкая колбаса».
Однажды русская женщина сказала моей матери: «Когда в войну мы услышали, что немцев везут к нам, мы думали – вы не лучше чертей с рогами. А оказалось, что вы хорошие люди!»
О Маргертах, Теодоре и Паулине Хандман, профессоре Арндте я узнал от родителей, которые вместе с другими немцами бывали в домике сапожника. С внуком Адама Вестфаля Яковом (см. фото) я учился в одном классе средней школы. Коля, Николай Теодорович Хандман, преподавал нам немецкий язык, окончив пединститут. Людвиг и Оскар стали нефтяниками, работали на буровой. Петер, которого поставил на ноги Рейнгольд Юнг, вступил в общину евангельских христиан-баптистов, его избрали проповедником, из-за чего он был арестован, осуждён и этапирован в Якутскую АССР, в исправительно-трудовое учреждение.
Так не удалось ли российским немцам их творение? Они сумели создать Родину из чужой почвы и собственных пота и крови, взамен отнятого получив безмерное богатство страданий. Жив дух немцев-христиан над полями Поволжья, над казахской и оренбургской степью.
Как предсказывал профессор Арндт, настал день, когда мы вернулись в Германию из крестового похода. Вернулись не без добычи: мы привезли покинутую родину, которая должна жить в нас, ведь она создавалась с верой. Без крошечного домика Теодора и Паулины Хандман наша Германия была бы неполной.
Нас в ней встретил восьмиконечный крест госпитальеров – на дверях столовой, медпункта, на двери склада, где нам раздавали гуманитарную помощь. Крест, с которым уходили в Россию предки, встречает потомков. Он стал для нас наградой потому, что были немцы, которые остались верны ему в своём походе.
Как хочется, вглядываясь в историческую Родину, увидеть её такой, какой видели её Теодор и Паулина Хандман, Вильгельм Арндт. И как хочется встретить их самих в узнаваемой Германии! Ведь у Бога нет мёртвых, но все – живые.
© Игорь Гергенрёдер, Берлин
Фото: Игорь Гергенрёдер, Александр Шахов, Яков Вестфаль (слева направо). Бугуруслан, 1963 г.
 
Вы хотите опубликовать в газете «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» Ваш рассказ, повесть, очерк, стихи?
ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: (+49) 05251-6893359.
Ваши письма, воспоминания, статьи, очерки, рассказы, стихи, вопросы, заявки о поиске людей в Германии и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn.
По вопросам размещения рекламы в газете звоните по тел.: +49 (0) 5251-6893359 в рабочие дни с 9 до 15 часов. E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!
www.facebook.com/NeueSemljaki/

Add comment

Наши партнёры