Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 360

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: redaktion@neue-semljaki.de

Рубрика газеты "НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ" –
История любви
 
МОЯ ВСТРЕЧА С ЛИЛИ МАРЛЕН
 
Наверное, нет такого человека, который не задумывался бы над тем, что такое Любовь… Один из героев моих художественных текстов выразил это таким образом: «Любовь − высокое, бесконечное, светлое человеческое чувство, которое, поглотив нас всей своей бездонностью и неохватностью, подвигает на самые страстные, смелые, мужественные и порой дерзкие деяния, на восхождение к Олимпу постижения истинного, не всегда изначально распознанного смысла жизни: продолжения человеческого рода… Любовь лишает нас свободы и делает зависимыми, и мы, не раздумывая, готовы горы свернуть, растворяемся, полоненные ею, в нежнейших сердечных чувствах. Знаем ли мы это, осознаем ли − не важно…»
 
Немецкий шлягер
Когда я впервые встретился с Лили Марлен, я и понятия не имел, кто она. И никакой фантазии у меня бы не хватило определиться с ней во времени и пространстве, если бы кто-либо меня об этом попросил. А было это в 1968 г. в сибирских лесах, где я проходил многотрудную, но интересную срочную военную службу.
После окончания учебного подразделения в военчасти в Новосибирске меня, в звании младшего сержанта, направили в ракетную часть в таежный массив Сибирского военного округа и определили в батарею управления, которой командовал капитан Василий Башинский. Командиром взвода был лейтенант Владлен Оганезов, а я выполнял обязанности командира отделения, имея в своем распоряжении восемь человек личного состава и радиостанцию «Клюква», размещавшуюся на двух автомобилях ЗИЛ-130.
Однажды, во время моего дежурства по батарее, когда личный состав был на занятиях, так что в казарме кроме двух дневальных и меня никого не осталось, я расположился в канцелярии, разложив перед собой ватманский лист и материалы для очередного номера стенгазеты, которую редактировал.
Из коридора послышался рапорт дневального. Я поспешил к выходу, а капитан Башинский уже открыл дверь в канцелярию, на ходу слушая доклад солдата. Я изготовился к рапорту, но, услышав от комбата «вольно», принялся убирать со стола свои принадлежности. Командир батареи поинтересовался, чем я занят, и, как-то между прочим, знаю ли я немецкий язык. Услышав от меня утвердительный ответ, он достал из стола старую пластинку, поставил на проигрыватель, молвив: «Послушай...» И через некоторое время, когда песня закончилась, спросил: «Понятны тебе слова?»
Это была очень лиричная песня, оставившая нежный, c какой-то грустинкой, след в моей душе. На одной из сторон пластинки я прочитал имена: «Schultze – Leip – Dietrich», а под ними, шрифтом покрупнее: «Lili Marleen» Как я понял, первое имя обозначало автора мелодии, второе – текста, третье – исполнительницу (звезду Голливуда), четвертое – героиню и одновременно название песни.
Лишь полвека спустя мне довелось узнать некоторые подробности об этой песне, транслировавшейся в свое время по всем фронтам Второй мировой войны, причем не только на немецком, но и на английском, французском, итальянском, испанском и многих других языках, нередко в форме контрпропагандистских шаржей, и ставшей мировым хитом. Автором слов был Ганс Ляйп, и написал он их своей возлюбленной в 1915 г., перед отправкой на Восточный фронт. Судьба его любви мне неизвестна. Много лет спустя этот текст был отпечатан в сборнике поэта, чем обратил на себя внимание композитора Норберта Шультце, который в 1938-м переложил его на музыку.
 
Лале Андерсен, Марлен Дитрих
и мы, новобранцы
Слова, воспроизведенные проигрывателем, были мне понятны, и я уверенно отчеканил: «Понятны, товарищ комбат!» − «А на русский сможешь перевести?» − заинтересованно-испытующе посмотрел на меня командир. «Думаю, что смогу», − заверил я капитана, не совсем по форме.
Через неделю перевод был готов, и я вручил его командиру взвода, лейтенанту Оганезову для передачи комбату. Но сия история на этом не закончилась. Мне и моим друзьям-товарищам очень понравились слова песни, которые я осмелился немного подредактировать, даже актуализировать в соответствии со своим пониманием темы, так как некоторые строки на пластинке игла не воспроизводила, перепрыгивая через них... Но мое вмешательство, в чем я смог убедиться позже, только повысило востребованность этого сентиментального произведения в моем солдатском окружении.
Как-то ночью, во время моего очередного дежурства в батарее, я пригласил в канцелярию младшего сержанта Николая Карпова – мы вместе с ним окончили упомянутое учебное подразделение в Новосибирске, поставил пластинку и попросил его воспроизвести несколько аккордов песни на гитаре. А в воскресенье мы с ним уже исполняли эту песню в кругу однополчан в комнате отдыха. Солдатам очень понравилась песня, потому что она непосредственным образом касалась судьбы каждого из нас, ведь почти каждый имел девушку или жену на «гражданке»...
В то относительно мирное время, когда я проходил военную службу, солдаты и сержанты вокруг меня были едины во мнении, что песня должна исполняться мужчиной. Сегодня, с высоты зрелого возраста, я понимаю, что в жерновах жестокой и кровопролитной войны, вдали от своих семей и любимых, солдаты предпочитали внимать женскому голосу, а именно: Лале Андерсен, первой исполнительницы немецкого шлягера, несмотря на то, что она воспроизводила это лирическое произведение − переполненное тоской по любимой, надеждой на скорую встречу, щемящими душевными переживаниями и боязнью смерти − в маршеподобном ритме... Уже в конце и после войны более популярной стала версия Марлен Дитрих, к тому времени гражданки США.
Помню, на одном из солдатских праздников мы исполнили эту песню c Николаем Карповым, в составе коллектива художественной самодеятельности части. Вот она (в моей сегодняшней редакции):
Перед казармой,
У больших ворот,
Столб стоит фонарный,
Кого-то будто ждет.
Мы на свидание вдвоем
Опять к тому столбу придем,
С тобой − Лили Марлен.
 
Под фонарем застыла,
Слившись, наша тень,
В порыве нежном взмыли
Мы в вожделений сень.
Пусть люди видят нас вдвоем,
Как мы стоим под фонарем,
С тобой − Лили Марлен.
 
Зовет труба – уж полночь…
Взывает постовой:
«Камрад, тебе по полной
Вздаст ротный, мигом в строй!»
Ну что ж, прощаться нам пора −
С тобой остался б навсегда,
Моя − Лили Марлен.
 
Тот фонарь всё помнит −
Шаг твой, нежный стан,
Наверное, он скромно
Грустит по вечерам.
Коль стану жертвой я судьбы,
С кем будешь ты тогда, скажи,
Моя − Лили Марлен?
 
Из земли могильной,
Мертвой тишины,
Вернет меня всесильный
Зов твоей любви.
В туманных сумерках тебя
Я буду ждать у фонаря,
Тебя − Лили Марлен...
 
В туманных сумерках тебя
Я буду ждать у фонаря,
Тебя − Лили Марлен...
Мы были отблагодарены бурными овациями сослуживцев, собравшихся на концерт в доме культуры и внимавших воспоминаниям собственной любви... Комбат Башинский произнес со сцены в наш адрес тираду лестных слов и объявил нам благодарность «за успехи в боевой и политической подготовке».
 
Любовь комбата
Много лет спустя я узнал, что эта песня впервые прозвучала в эфире восемнадцатого августа 1941 г. под названием «Песня молодого постового» в немецкой программе «Солдатского Радио Белград», вещавшего на всю Европу, Северную Африку и Ближний Восток. Вскоре в редакцию посыпались тысячи писем с просьбами включить в программу «Лили Марлен». Так что песня очень быстро стала позывными этой радиостанции, и каждая радиопередача в полночь заканчивалась этой непритязательной мелодией. Песня стала хитом: прошла все фронты Второй мировой войны, а также корейскую и вьетнамскую войны, нередко транслировалась западными радиостанциями по заявкам слушателей.
Я знал, что капитан Башинский был участником войны, догадывался, что его пластинка могла быть захваченным на «поле боя» немецким трофеем. И всё было бы понятно, если бы этот эпизод не воплотился в любовный лирико-драматический сюжет.
Однажды Башинский поднялся ко мне в радиоприемную станцию. Солдаты моего отделения были заняты привычными делами в соответствии с штатным расписанием: радиотелеграфист Кизенков собирал радиопровода, тянувшиеся пару километров по сосновому бору к радиопередатчику, электромеханик Гузенко готовил к консервации электродвигатель, водитель Фот проверял работу автомобильного мотора.
Было время ужина. Я поручил солдатам приготовить стол для капитана. Он, довольный результатами учений, согласился поужинать с нами. За чаем я остался с комбатом наедине, и он стал расспрашивать меня о моем происхождении, родителях, сказал, что к немцам, несмотря на то, что воевал с ними, имеет свое отношение, в особенности к немецкому солдату. При этом он понимал, что немцы бывают разными и мы – советские немцы.
«А ты знаешь, сержант, я чуть было не породнился с твоими соплеменниками, − неожиданно сказал он. − Я любил эту девушку всем своим существом, всеми фибрами души и сердца... Любовь огромная и бездонная, и не моя на то воля, что этому не суждено было случиться». И добавил, что ему до сих пор противно на душе и стыдно, что не смог состояться как мужчина, не сдержал своего слова. Ее звали Мария-Хелена, вот такое совпадение: Марлен, или Марленхен, как называла ее фрау Катрин, ее мать. Башинскому было тогда двадцать три года, а ей – семнадцать. «Марленхен работала со своей матерью, вдовой немецкого лингвиста Кноопа, знакомого нашего начальника из Управления пропаганды, майора Дымшица, у нас на кухне. Именно этот факт явился причиной, что этих женщин не постигла участь других немок, − сказал Башинский. − Ведь это было дикое время: у каждого солдата в вещмешке была листовка Ильи Эренбурга „Убей немца“. Жечь, насиловать, убивать...» Капитан Башинский глубоко вздохнул, достал пачку «Беломора», предложил мне папиросу, сам закурил.
Затянувшись порцией сизого дыма, комбат продолжил: «На пути нашего счастья встал Устав СВАГа (советской военной администрации в оккупированной Восточной Германии. – Ред.): я не имел права любить дочь врага. Потерял чувство бдительности – так записали в мое личное дело, а потом отправили на родину, вначале в Белоруссию, а затем, в составе нашей ракетной части, в Сибирь».
Да, это была любовь настоящая. Башинский долгие годы не женился, не мог забыть свою Марленхен. Он не знал, как сложилась ее судьба. Мог только догадываться, каким страданиям она была подвергнута.
А пластинка оказалась не немецким трофеем, а подарком самой Марлен. «Тогда, на немецкое Рождество 1948 года, мы обменялись подарками, − и лицо комбата в миг посветлело, − я ей преподнес белые американские туфли на скромном каблучке, чтобы она, наконец, могла снять свои допотопные немецкие башмаки с огромной пряжкой и парусиновые тапочки, которые каждый раз перед «выходом в свет» отчаянно протирала зубным порошком, а матери подарил шаль, завезенную англичанами, полагаю, из индийской колонии. Еще, вспоминаю, я принес к столу круг колбасы, коробку сахара-рафинада и пачку маргарина. А она подарила мне граммофонную пластинку, текст с которой я тебя просил перевести на русский язык. Я ее включал каждый вечер перед сном и затем еще долгие годы в Белоруссии и России…» − заключил комбат.
…С тех пор, как мне довелось встретиться с «Лили Марлен», минуло аккурат (используя лексику комбата!) пятьдесят лет. Целая вечность… Передо мной встают образы поэта – автора упомянутой песни, его литературного героя, перед отправкой на фронт, моего бывшего комбата и сказочно-нежной феи – красавицы Лили Марлен, светлого символа вечной Любви.
Константин Эрлих, Гамбург
Фото: Марлен Дитрих и почтовая открытка со словами песни см. в нашем аккаунте в Фейсбуке!
ИЩЕМ ДРУГ ДРУГА –
это новая рубрика газеты «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ»
 
Наши подписчики могут присылать свои заявки о поиске, которые будут опубликованы без всякой дополнительной платы. По возможности, пришлите фото разыскиваемого вами человека, расскажите о нем и о себе, сообщите информацию, которая может помочь в поиске. Ваш номер телефона, мейл и адрес в газете указаны не будут.
Одновременно мы открыли новую рубрику «ОДИНОКИЕ СЕРДЦА», в которой будем публиковать ваши письма и заявки о желании познакомиться для серьезных отношений.
Ваши письма, заявки о поиске людей в Германии и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn. E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
 
 

Наши партнёры