Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 360

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Раздел газеты «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» −
Рентнер – это ваши воспоминания, письма, рассказы, стихи

Моя мама − Линда Эмильевна Шульц (Отто) − родилась в 1917 г. в Иркутске, где служил её отец, а, может быть, был туда выслан. Но записали девочку, когда семья вернулась на Житомирщину.

Отчество и имя ей изменил русский чиновник-грамотей. Он спросил: «Отчество?» – «Эмильевна», – ответила мать девочки. «Нет такого имени. Есть – Емеля, значит, будет Емельяновна, – сказал писарчук. – Имени Линда тоже нет. Будет Лида», – и выдал документ. Против воли изменили всё: имя, отчество, фамилию, родину – только душу и кровь сохранили мы сквозь века.
Ее отец − Эмиль Карлович Отт, или Отс, записанный как Отто − был военным музыкантом-трубачом. Умер в ссылке доходягой, от голода, обменяв свою трубу–кормилицу на последнюю в жизни сигарету, выкурил её и умер. Даже могилы не осталось в Усть-Нембазе (Коми АССР).
Мама была голубоглазой, среднего роста, доброй и улыбчивой, с ямочками на щеках. Люди мою маму любили, шли к ней по любому поводу, по делам и просто поболтать, у нее была особая аура, шло от нее ласковое тепло. 
Но ее часто обижали, она плакала в одиночестве, жаловалась нам на судьбу, но мы были детьми, и нам непонятны были её трудности. Малограмотная спецпереселенка, по-русски она говорила с сильным немецким акцентом. Беззащитная вдова кротко несла свой тяжёлый крест всю жизнь.
Ее высланная семья – родители и восемь детей – нищенствовала и голодала, мама была старшей. Чтобы сохранить детей от смерти, они много задолжали состоятельному вдовцу, который был на два года моложе маминого отца и старше её почти на четверть века, тоже спецпереселенец. Возвращать долг было нечем, а спастись от голодной смерти хотелось всей семье. Заплатили мамой: как рабыню, выдали за него замуж, чтобы хотя бы она не голодала и в будущем помогала своим. Долг погасили, а её желания никто не спрашивал.
Мама очень хотела иметь дочерей, но Бог послал ей троих сыновей. Одевала она нас до сознательного возраста, как девочек, пока мы не начали понимать, в чём дело, и противиться. 
После смерти мужа мама получала интересные предложения от сверстников, но отклоняла их, боясь, что детей смогут обидеть или унизить. Материально это могло нас поднять, но моральный климат семьи был у нее на первом месте.
Воспитывала нас мама трудом и любовью. Дом всегда был полон гостей, все кружилось вокруг нее, как вокруг солнца. Все свадьбы и похороны в нашем посёлке не обходились без её помощи. Мама прекрасно играла на гитаре и пела. Знала много печальных песен, популярных в то тяжёлое время.
Самые красивые цветы были в нашем доме, причём их было так много и такие диковинные, что все окна утопали в них. И это на Крайнем Севере! Мама радовалась каждому бутону и распустившемуся цветку. Она с ними разговаривала, а нас учила: «Не вреди природе. Не убивай букашку. Не сорви цветок, он живой, ему больно. У него тоже только одна жизнь». 
Зимой мама делала искусственные цветы из бумаги и втыкала их в горшки. Через морозное окно, с улицы, они выглядели, как живые, и люди удивлялись и просили отросточек на рассаду. А летом весь наш палисадник был полон разными цветами.
Часто на столе у нас был только чёрный хлеб. Тогда мама наливала в тарелку подсолнечное масло, солила его, и мы макали туда хлеб. Было вкусно. Но случалось и попроще – суп «тюрюк» – в воду кидали горсть сахара, крошили туда хлеб и ели ложкой. Осенью мы ходили в лес кормить комаров и собирать ягоды. Мама их мыла, насыпала в тарелку, заливала молоком, добавляла хлеб, и это был обед. 
А ещё был хлебный суп, состоявший из воды, пары картошек и черного хлеба; все это вместе варилось и было очень вкусно. А иногда ставила она на стол хлеб, соль и чугунок с картошкой в мундире. Мы морщились, хотелось нам чего-то повкуснее. «Что, не нравится? – удивлялась мама. − Ленин так ел!» Ну, раз Ленин так ел, то и мы будем − и принимались чистить обжигавшую пальцы картошку. При этом мама вспоминала, как в войну голодали, собирали на помойках картофельные очистки. Так хорошо, как сейчас, мы, мол, ещё никогда не жили. После таких слов наш ужин казался королевским.
Придя из магазина, она ставила сумку с покупками на стол и разрешала нам копаться в ней. Мы с удовольствием и восторгом доставали оттуда кульки с сахаром, маргарином, крупой − и радовались до визга. От нашей возни и её лицо светилось счастьем.
По субботам у нас было предпраздничное настроение, мы смотрели на стенке диафильмы и удивлялись тому, что наступят времена, когда суббота станет нерабочим днём, в домах будут стоять аппараты, и в них можно будет смотреть кино, а бельё будут стирать машины, есть можно будет досыта, а продукты будут храниться в таких сундуках, где всегда холодно. Хоть бы одним глазком заглянуть в это светлое будущее!
И вот в квартире всё убрано, вымыты полы, в большой кастрюле нагрета вода. Мама начинала мыть нас в огромном тазу, отчитывая за синяки и ссадины, намыливая лицо и шею. При этом мыло попадало в глаза, и мы хныкали, а то и ревели. Поливала она нас из кружки тёплой водой, целуя и приговаривая, чтоб ничего плохого с нами не случилось. Затем заворачивала нас в махровое полотенце и несла в постель, которая пахла свежим, чистым бельём, травами, облаками и светлым будущим. На душе было невероятно празднично и уютно, как бывает только в детстве. Мы засыпали, а мама продолжала хлопотать по дому.
Когда в детстве я просил у отца денег на кино, он говорил, что деньги надо ценить, уметь самому заработать. Он давал мне лист бумаги, карандаш и букварь, на обложке которого был нарисован Ленин. «Нарисуй Ленина, чтоб был похож, тогда получишь деньги». Я рисовал его часто, и Ленин действительно был очень похож на того, с обложки. Отец хвалил, я получал десять копеек и бежал с ребятами в кино. 
У мамы всё было по-другому. «Мама, дай десять копеек на кино!» − «А про что кино?» – интересовалась она. «Про шпионов!» − «Глупенькие, самое лучшее кино – про любовь!» Мы получали от нее десять копеек и бежали в соседний посёлок, за пять километров, где кино было по пятачку. Вот сейчас мне больше нравятся мамины фильмы, а не про шпионов.
В детстве мне всегда казалось, что существует невидимая связь чувств между матерью и детьми. Ведь мы произошли от мам. Это – один организм, только разделённый. Они о нас всё знают. Даже когда никто не видит, но если я делаю что-то плохое, мама это чувствует. Счастливы те, у кого есть мама.
Райнгольд Шульц, Гиссен
Фото автора: Линда Шульц

Яркие, талантливые книги писателя Райнгольда Шульца можно заказать по электронному адресу: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. или по тел.: 0641–5817226. Звоните!

Ваши письма, воспоминания, статьи, очерки, рассказы, стихи, заявки о поиске людей в Германии, объявления в нашу новую рубрику «Доска объявлений» и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn. Всего 49 евро за 12 номеров с доставкой по почте!
По вопросам размещения рекламы в газете звоните по тел.: +49 (0) 5251-6893359 в рабочие дни с 9 до 15 часов. E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!
www.facebook.com/NeueSemljaki/

Наши партнёры