Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 360

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Раздел газеты «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» −
Рентнер – это ваши воспоминания, письма, рассказы, стихи
 
«Что и когда пошло не так? Ведь вся жизнь вложена в них, − рассуждала Амалия. – Может, это было ошибкой − ставить детей на пьедестал?» Вспомнила она своих родителей. Сколько раз после их смерти жалела, что не находила времени для них, не успела сказать и сделать столько хорошего...
 
Было другое время, тогда родителей ещё на «вы» называли, особенно в деревнях. Да они и умирали раньше, реже успевали стать обузой. Безотказно служили семье, пенсию расходовали на детей и внуков. Так ведь какая обуза наши старики в Германии? Государство платит даже за уход за ними.
Соседка Амалии по прежнему дому, тоже бывшая деревенская учительница из Казахстана, пришедшая ее проведать, внимательно выслушав Амалию, предлагает свой вариант ответа: не хотят дети брать на себя ответственность.
У соседки своя история. Единственный сын, привезённый в Германию в возрасте семи лет, получив высшее образование и престижный статус, вдруг отдалился от матери, которую раньше нежно любил. А уж отцу припомнил все промахи в воспитании: не играл с ним, не гулял, недостаточно внимания уделял, перед сном сказки не читал, ни разу не попросил прощения у сына за свои ошибки... Мать, пытавшуюся притушить разгоравшуюся ссору, одёрнул: «Что ты его защищаешь?!»
И не объяснить детям, что была другая эпоха, со своими правилами и нормами, что и теперешняя модель отношений устареет уже в следующем поколении, будет считаться «неправильной».
Сын соседки уехал работать за океан, где, по его словам, ползарплаты не уходит на налоги. На похороны отца не приехал. Мать уже пять лет ждёт сына в гости, да ему всё некогда.
Теперь уже Амалия внимательно выслушивает знакомый рассказ, отмечая скудные новые детали. Жалеет и соседку, и ее сына. Когда-то настигнет его запоздалое раскаяние и ударит с беспощадной силой.
Амалии тоже знакомо одиночество, хоть дети и внуки живут с ней в одном городе. Пристроили восьмидесятилетнюю мать в дом престарелых. Оформляться «на штуфу» в пользу дочери она отказалась наотрез, цитируя свою любимую Фаину Раневскую: «Деньги я прожру, а стыд останется». Сама хожу, ем, что ещё? Сколько таких, ловко обдуривших... самих себя. Оформятся − и вынуждены в коляске или с костылями двадцать лет корячиться в страхе, чтобы не лишили грошей, и прятаться от греха подальше, чтобы не проболтаться.
А в глазах-то − болящая совесть. Но что не сделаешь ради детей и внуков? Да и то сказать, практично рассуждала Амалия, в эту ложь стариков порою против их воли втягивают. Система превращает их в товар. Деньги правят миром.
В своей комнате в доме престарелых она чувствовала себя очень одиноко. Лишилась привычного окружения, знакомых. Заводить новых в таком возрасте непросто. «Мои-то хоть и рядом, а не дождёшься, всё некогда им».
Не успела вымолвить − звонок в дверь. Пришла младшая дочь, гордость Амалии. Красавица, умница, в Москве в институте училась. Сколько скотины вырастили на продажу, чтоб одевать и кормить её по-московски. Так и называли в семье: «наша москвичка».
Да не задалась жизнь москвички. В деревне к ней порядочные, скромные парни подступиться боялись, считали, что недостойны. А в Москве ловкий проходимец окрутил, обобрал и исчез, оставив с ребёнком.
Не доучилась она, вернулась в деревню. Но порядочные и скромные уже все переженились. На выбор − одна пьянь. Так и осталась матерью-одиночкой. И в Германии не нашла ни мужа, ни работы. Теперь уж Амалия жалела её, поддерживала деньгами, чувствуя себя виноватой.
Дочь озлобилась, отчитывала мать по каждому поводу. Вот и сейчас с порога завелась: «Почему опять, не спросивши, дверь открыла? Открываешь кому попало, выбалтываешь каждому всё! Ты нас до тюрьмы доведёшь своим языком». − «Так ведь вы не приходите, поговорить не с кем, а тут из церкви наведывались», − робко вставила Амалия.
«Так не все же бездельничают, как ты», − взвилась дочь. Глаза злые − как некрасива бывает порою внешняя красота, не подкреплённая внутренней… «Ты что думаешь, зачем они ходят? Пожрать у тебя, да выведать, что у тебя на уме. Ты же простодырая, душа нараспашку».
Амалия, стыдясь грубости дочери, опустила глаза, разгладила на коленях и без того тщательно отглаженный фартук, поправила спицы в отложенном вязании. А соседка заторопилась, вспомнив какой-то термин. Амалия проводила её. В коридоре оправдывала дочь шёпотом: «Она вообще-то не такая... Не знаю, что сегодня нашло…» Соседка понимающе кивнула: «Не бери в голову. Бывает...» Попрощались тогда неловко, наспех. Оказалось − навсегда.
Однажды утром телефонный звонок известил бывшую соседку знакомым голосом, не утратившим даже в трагической ситуации хамских ноток, о смерти Амалии: «Мать померла. Похороны в субботу, приходите, если хотите. Место знаете, она всем уже давно разболтала. Наказывала вам отдать какой-то вышитый стих в рамочке над кроватью, так заберите, всё равно выбрасывать». И вдруг неожиданно всхлипнула совсем по-детски: «Я ведь хотела сына отселить и мамку к себе забрать. Я её больше всех любила. А она вот взяла и померла».
Да, Амалия всем рассказывала, что давно оплатила место для своей могилы на кладбище, как и все расходы по уходу за ней, чтобы не обременять своих четверых детей и многочисленных внуков. Здесь ведь не деревня, где уход за стариками и могилами считался делом чести. И все подруги Амалии побывали уже с ней на кладбище, посмотрели место, облюбованное ею для вечного покоя. Однажды и она, прогуливаясь с Амалией, зашла вместе с ней на кладбище. Амалия привела её на «своё» место, погладила морщинистой рукой белый ствол берёзки и произнесла деловито: «Вот тут и успокоюсь, когда Бог призовёт». И перекрестилась.
Подошли ещё к могиле умершей год назад их общей товарки Марии. Могила ухожена, цветы сменяются регулярно, горящая свечка под колпаком. Всё дело рук единственной дочери Марии. При жизни между ними велись нескончаемые разборки со слезами и обвинениями, припоминались обиды тридцатилетней давности.
Постояли у могилы Марии молча. Да и весь обратный путь больше молчали. Только смерть, пожалуй, открывает детям глаза на родителей и простую истину: ничто не важно, кроме любви. У стариков преимущество. Они-то уже знают, как тяжек груз непоправимости.
«Вот и терплю грубость и стараюсь не доводить до скандалов, − думала Амалия. − Они ещё не успеют обидеть меня, а я уже заранее их за всё простила. Не хочу, чтобы потом мучались и отрабатывали свою вину на моей могиле. Мёртвым − мёртвое, а живым − живое».
Да, бывшая соседка знала место Амалии в жизни и после смерти, как и все её товарки, помнившие и ценившие её беззлобную, всепрощающую душу.
Эрна Вормсбехер, Берлин
 
Ваши письма, воспоминания, статьи, очерки, рассказы, стихи, заявки о поиске людей в Германии, объявления в нашу новую рубрику «Доска объявлений» и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn. Всего 49 евро за 12 номеров с доставкой по почте!
По вопросам размещения рекламы в газете звоните по тел.: +49 (0) 5251-6893359 в рабочие дни с 9 до 15 часов. E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!
www.facebook.com/NeueSemljaki/

Наши партнёры