Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 360

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Автобиографический рассказ
Публикуется в сокращении
 
Рубрика газеты «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» -
Наша история
 
Доктор медицины Артур Грюнер родился в Донецкой области Украины в немецкой семье, которая в начале войны попала в Восточный Казахстан. Там он окончил школу и после отмены спецпоселения получил возможность поступить в вуз. После окончания мединститута работал врачом на Урале, пройдя путь от рядового хирурга до руководителя хирургической клиники. Выйдя на пенсию и переехав в Германию, опубликовал три книги, ряд очерков и рассказов о судьбе своего народа. Дипломант Международного литературного конкурса, посвященного 100-летию К.Симонова и 70-летию Великой Победы, член Литобъединения немцев из России в Германии.
 
 
1942 год принес много горя Амильде. Ее семья оказалась в деревушке на сорок дворов, которая выросла из хутора, основанного некогда беглым крепостным крестьянином Романовым, в предгорье Алтайского хребта.
 
Теперь это была бригада совхоза с единственной властью в лице одноногого Михеича. В соответствии с духом времени, бывшая Романовка превратилась в Ленинское, из которого выслали восемь семей. После них осталось восемь пустых домов с заколоченными дверями и окнами. В эти дома поселили вывезенных из Украины немцев.
Амильду с семьей поселили в дом расстрелянного тракториста. Здесь, в Ленинском, они прожили последнюю осень вместе и, можно сказать, даже счастливо, участвуя в уборке чрезвычайно обильного в 1941-м году урожая.
Но уже в начале февраля 1942-го был обнародован приказ, согласно которому все мужчины немецкой национальности в возрасте от шестнадцати до 65-ти лет должны быть отправлены в трудовые бригады. Сразу же объявили мобилизацию. В первую очередь забирали молодых, не обремененных семьями мужчин, и по этому признаку первым из семьи получил повестку семнадцатилетний Гельмут.
В июне забрали главу семьи − Рейнгольда, учителя, которого после полугодового строительства железной дороги недалеко от Ульяновска чуть было не расстреляли, но затем, вместе с пятью тысячами товарищей по несчастью, отправили в Заполярье, в угольные шахты Воркуты.
В сентябре забрали старшего сына Амильды, шестнадцатилетнего. Оба подростка не выдержали и полгода, умерли от голода и истощения.
В ноябре объявили мобилизацию на лесоповал женщин, в том числе и ее, мать троих детей, младшему из которых лишь три с половиной года. «Женщины, лучше бы вы остались здесь, в совхозе, − уверял Михеич, − работы хватило бы на всех, но начальство рассудило иначе. Вот предписание, чтобы я вас по списку доставил на сборный пункт». Старик подсчитал, что на его попечении остается шестнадцать детей, из них только двое старше двенадцати лет.
На следующий день женщин усадили на сани и повезли в город. Они не причитали, сидели молча, словно окаменевшие сгорбленные старухи. Чем это всё обернется? Что станет с малышами? Умрут без присмотра и помощи...
На сборном пункте в клубе оказалось около трехсот женщин–переселенок. Через военкомат собрали их со всего района. Еще раз всех переписали и объявили, что «немецкие женщины, как и весь советский народ, в трудную минуту для Родины должны проявить чувство патриотизма…»
Амильда подошла к офицеру, занимавшемуся списками, спросила, почему ее, мать троих малых детей, забирают неизвестно куда, а в колхозе нет ни яслей, ни детсада, и никого из родственников, кто бы мог присмотреть за малышами.
Заглянув в бумаги, офицер проговорил устало и нехотя: «У вас трое детей, это верно, но младшему уже три года. Освобождаются от мобилизации на работы только женщины с детьми до трех лет. Так что никакой ошибки нет».
Некоторые женщины здесь были знакомы еще из дома, с некоторыми она познакомилась в дороге. В тревожных мыслях прошла бессонная ночь. Наутро пришел офицер и объявил, что машины подадут только через два дня, никому не отлучаться. Добавил, что любая отлучка будет рассматриваться как побег и жестоко наказываться. У выхода из здания он поставил двух солдат.
Итак, еще двое суток мучений, и это только до отправки неизвестно куда. А как жить потом? Каждый день думать о детях, живы ли они, надолго ли им хватит оставшихся в доме продуктов? А вдруг их отправят в детдом или, хуже того, распределят в разные, и она их больше никогда не увидит?
 
***
После ухода мамы для Альберта настали самые черные дни в его короткой еще жизни. Даже после того, как из дому ушел дядя Гельмут, а затем отец и брат Гарри, не переживал он так, как теперь, когда увезли маму. Он помнил, как она перед самым уходом заплакала, обняла и поцеловала всех троих. Потом взяла котомку, еще раз наказала Леве следить за маленькими и, бросив последний взгляд на детишек, вышла из комнаты. Он видел из окна, как она пошла к саням, в которых уже сидели другие женщины. Малыш смотрел вслед этим саням, увозившим самого дорогого человека.
Еще он помнит эту большую, как ему тогда казалось, комнату, керосиновую лампу, закрепленную высоко на стене, и маленького Эрнста, которого надо было успокаивать и говорить, что мама скоро вернется.
На следующий день пришла казашка − ни одного слова ее дети не поняли − и забрала их в дневной детсад, наскоро организованный бригадиром. Детей усадили за стол, поставили на середину стола чашку с вареной свеклой, нарезанной крупными ломтями. Альберт удивился, что такое можно есть без хлеба и без каши, без молока или просто хотя бы отваренной картошки или чая. Не притронулся к свекле и Эрнст. Так и остались дети голодными. Потом за ними пришел Лева, увел домой и накормил тем, что осталось от мамы.
Вторая ночь была еще тяжелее первой, потому что Леву бригадир отправил в ночь возницей в соседнее село – увести уполномоченного из района и вернуть лошадь с санями. Трудно было Альберту успокоить самого маленького, который никак не мог поверить в то, что мама не вернется. Теперь, когда и Леву куда-то отправили, он старший и несет ответственность за маленького. Лучшее утешение для братика – обнять его и нашептывать ему хорошие слова, как, он видел это, делала мама. И действительно, это помогало, хотя и ненадолго. Проплакав половину ночи, дети не заметили, как сидя, обнявшись, уснули под утро.
 
***
Решение созрело, теперь надо быть хитрой и осторожной. Амильда тихо сказала соседке, что ненадолго выйдет на крыльцо, и добавила: «Посмотри за моими вещами, и не поднимай шума, если я задержусь подольше». Побоявшись поделиться с ней своим планом, она тут же присочинила: «Я должна проверить, может быть, смогу договориться о присмотре за детьми с моей золовкой, ее здесь нет, значит, ее не мобилизовали. Если я завтра не вернусь, не говори никому об этом».
Амильда встала и, не привлекая внимания, медленно вышла на крыльцо. Первый солдат был в зале, дремал в кресле. Второго не было видно. Она постояла немного, прислушиваясь. Никакого шума, значит, никто не обратил внимания, мало ли, женщина вышла на крыльцо... Только бы не подняли переполох.
Постояв немного, она тихо спустилась с крыльца и медленно пошла дальше, повернув за угол здания. Кажется, никто не заметил. Теперь надо осмотреться, возможно, имеется наружная охрана. Нет, никого из военных не видно.
Сердце готово было выскочить из груди, но она свернула в переулок, перешла на другую сторону улицы и пошла дальше. Так, не бежать, идти спокойно, не привлекая внимания.
Вот дом с грязно-коричневыми широкими ставнями, вот магазин, значит, она идет правильно, здесь должен быть поворот… Через полчаса она оказалась на окраине, спуск в низину и впереди − бескрайняя степь с извилистой, по берегу реки, дорогой. Ни души вокруг. Голова идет кругом, неужели задуманное удастся...
Она не заметила, как пробежала или пролетела птицей тридцать два километра. К обеду снег начал подтаивать, и валеночки, которые она получила за сшитое платье и перешитое пальто, слегка промокли, но от беспрерывной ходьбы ноги, хоть и влажные, но в тепле.
…Вот скотный двор, крытый ток, первые дома, а вот показался и дом, в котором мои дети! Скорей, увидеть их, убедиться, что живы!
Открыла дверь – но что это? Уже далеко за полдень, а на стене горит лампа, малыши сидя спят в обнимку, даже не заметили, что мама пришла. Ах, вы, мои родные, конечно, плакали, пока не уснули. А где же Лева?
Дети проснулись, бросились к ней. «Мама! Ты вернулась? Ты не бросишь нас? Лева уехал с дядей на лошади, − скороговоркой сообщил Альберт, − а чтобы мы не боялись, Лева зажег лампу. Было светло, но мы все равно боялись…»
Амильда успокоила ребятишек: теперь они всегда будут вместе, она их больше никогда не оставит одних.
Осмотрелась, и сразу заметила, что нет муки, оставшейся от того, что помолол еще Рейнгольд, и нет двух мешков пшеницы, которые всей семьей заработали на уборке урожая. Нашла остатки хлеба, немного картошки. Соль и подсолнечное масло на месте. Собрав все, что еще осталось, быстро покормила детей, успокоила их и вышла из комнаты.
Нашла бригадира и, набравшись храбрости, с ходу выпалила: «Михеич, мне разрешили! Я вернулась, чтобы забрать детей!» − «Миля, ты вернулась? Если бы ты знала, как я тут намучился с этим детсадом. Никто из наших женщин не хочет заниматься с немчурятами. Они ведь их не понимают, а те целыми днями ревут, дичатся, кормить нечем…»
«Михеич, это твоя работа? У меня есть свидетели, что ты от моих сирот стащил мешок с мукой и два мешка с зерном, полученные за уборку урожая», − с ходу присочинила Амильда про свидетелей. «Да ты прости меня, я ведь не от хорошей жизни, − начал оправдываться бригадир, − из района пришло распоряжение: разобрать детей по домам или организовать детдом. Шестнадцать детишек, куда я их устрою? Семьи-то все безотцовые, в бригаде одни солдатки остались, со своими маются. Кормить нечем, вот и взял сначала муку, а потом и пшеницу помололи… А где другие-то бабенки, пошто одна вернулась?»
«Не знаю про других, мне как сказали, что могу детей взять с собой, так я сразу и побежала», − быстро, хотя и с опаской, выпалила Амильда, потому что боялась, что Михеич позвонит в район, и тогда все ее усилия будут напрасны. Вернут на сборный пункт под конвоем, а может, и посадят за побег. Но старик, по-видимому, действительно был рад, что таким простым способом освободится от троих малышей, и пообещал дать ей завтра с утра лошадь с санями и возницей, который доставит всю семью на сборный пункт.
«А где мой старший сын? – пошла она на него снова в атаку. − Почему малыши дома одни?» − «Успокойся, Миля, вернется твой сын. Вчера пришлось отправить его возницей в Тарутино, надо было отвезти уполномоченного из района и вернуть лошадь с санями. Но я ему наказал, чтобы обратно в ночь не ехал, все-таки двадцать километров, да и волки нередко выходят на дорогу».
Старик вдруг прикусил язык. «Ах, волки! И в такую поездку ты отправил ребенка?! Да ему нет еще и двенадцати?» – Амильда сорвалась почти в крик. «Перестань браниться, Миля! Он смышленый парень, с лошадьми хорошо управляется. Иди к детям, муку и зерно сейчас привезу, а завтра с утра дам лошадь».
Вскоре вернулся Лева, щеки его горели от морозного ветра. Радостный, кинулся он к матери, рассказывая ей, как они провели эти ужасные три дня.
 
***
Михеич не обманул с мукой и зерном и на следующий день рано утром прислал лошадь с санями и мальчиком-возницей. Какой переполох поднялся в клубе, когда сани с Амильдой подъехали к крыльцу. Почти все женщины заговорили разом: «Что ты думаешь, Амильда?! Ведь везут нас в неизвестность. Разве можно детей − в лес, да будут ли кормить, да разрешат ли взять? А вдруг отберут прямо здесь, отправят неизвестно куда!»
Мать невозможно было переубедить. Хотя ее сердце разрывалось от горя и сомнений, но в одном она была решительна: что бы ни было, но если она будет видеть детей каждый день, всё же лучше, чем оставить их на произвол судьбы.
Некоторые женщины тут же побежали за своими детьми, особенно те, которые жили поблизости. А вскоре с детьми вернулись и такие, которые, еще накануне заметив, что одна из их товарок исчезла, выведали, куда она отправилась, и тоже привезли своих детишек.
Когда вместе с колонной грузовых автомашин прибыли офицеры НКВД, в клубе уже бегали не менее сорока детишек. Они притихли при виде военных, младшие попрятались за материны юбки, почувствовав опасность, исходящую от вооруженных людей.
«Что это за детский сад?! − повысил голос старший из офицеров, хотя с первого взгляда все понял, но для порядка решил проявить строгость. − Кто разрешил взять детей?» − обернулся он к окружившим его лейтенантам. «Никто не разрешал, товарищ майор, они самовольно управились», − ответил один из них.
«Вы понимаете, что вы сделали? − майор обратился к женщинам. – Вас отправляют на лесоразработки, а вы еще тащите с собой детей!» Майор не мог совладать с собой от досады. Что теперь делать с этой оравой? Оторвать детей от матерей еще можно, но куда их девать?
«Войдите в наше положение, товарищи офицеры, − заговорила одна из женщин, − у некоторых с детьми остались хотя бы престарелые родители, а нам не на кого оставить малышей. Хоть ложись и умирай…» – «Пусть мы умрем, значит, такая у нас доля, но все-таки будем видеть наших детей каждый день», − добавила Амильда. «Да и работать будем лучше, зная, что дети рядом», − присоединилась третья.
«Теперь уже ничего не поделаешь», − будто согласился с ними майор, а сам подумал: график отправки нарушать нельзя, пусть берут с собой детей, и никаких докладов наверх, а то будут неприятности...
Один из лейтенантов тихо сказал ему, но так, чтобы слышали впереди стоявшие женщины: «Пускай едут с детьми, товарищ майор, скорей подохнут…» − «Что ж, объявляй погрузку», − приказал майор.
 
***
Для четырех машин конечным пунктом оказался лесоучасток Большая Яма. Глубокой ночью полуторки остановились около двухэтажного барака. Женщины-одиночки поселились по четыре в комнате. Амильда, если считать по справедливости, вместе с детьми имела право на отдельную комнату. Ведь их было, как никак, тоже четверо.
Она увидела грязный пол, печку с плитой, стол, лавку у стены и четыре сколоченные из досок лежанки, со старыми матрацами. В комнате было холодно, дети валились с ног от усталости, поэтому она сбросила в угол грязные матрацы и, застелив две лежанки своими постелями, уложила на одну малышей, а на другую − Леву. Укрыла их теплыми вещами, которые только нашлись у нее.
Дети сразу уснули. Амильда обнаружила остатки поленницы в коридоре нижнего этажа, взяла столько поленьев, сколько могла унести, в комнате настрогала щепок, растопила печь. Не найдя источника воды, набрала снега в оба привезенных с собой ведра, снова вернулась в комнату и в большом тазике стала растапливать снег. Вскоре вода согрелась, и она до глубокой ночи мыла стол, лавку, пол. Довольная своей работой, мать тоже легла. На сегодня она свою миссию выполнила. Главное, дети при ней и жить здесь, судя по началу, можно.
Заглядывая вперед, скажу, что наша мама своим, не постесняюсь сказать, подвигом спасла нас всех троих и от голодной смерти, и от смерти где-нибудь на заснеженной дороге, с сумкой побирушки через плечо, уберегла от судьбы многих детей, оставшихся без родителей в то тяжелое время.
Артур Грюнер, Кельн
 
На фото: Артур Грюнер
 
«НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» −
русскоязычная газета в Германии
 
Мы предлагаем вам газету в удобном журнальном формате, с глянцевой обложкой и полностью цветную! Новости мира и Германии в каждом номере газеты комментирует известный берлинский политолог Александр Рар. Вас несомненно заинтересуют наши постоянные рубрики «Интеграция», «Немцы в мире», «Люди и судьбы», «Жизнь известных людей», «Подружка», «Советы потребителям», «Светские новости», «Криминал», «Ищем друг друга» (ПОИСК родных и друзей), «Одинокие сердца» (ЗНАКОМСТВА), кулинарная страница, юмор, кроссворды, сканворды, судоку и многое другое. У нас в газете есть даже свой ФОРУМ!
Наш раздел «ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ» − надежный помощник в сложных ситуациях. Это масса полезной информации, ответы на вопросы читателей, советы адвоката и компетентных экспертов по пенсионным, финансовым, налоговым вопросам, трудовому и семейному праву, квартирным делам и многое другое.
Раздел «КУРОРТНЫЕ ВЕДОМОСТИ» − ежемесячная актуальная подборка самых интересных курортных новостей для Вас! Мы рассказываем о лучших санаториях Западно-чешского курортного треугольника (Карловы Вары, Марианские Лазне, Франтишковы Лазне, Яхимов), а также Польши, Литвы, Словакии, Венгрии, Италии, Черногории. Эти санатории пользуются большим спросом у наших читателей благодаря своим целебным факторам (минеральные воды, грязевое и радоновое лечение, газовые процедуры и др.). Это ЛУЧШИЕ ЦЕНЫ на германском рынке, во многих случаях − гарантированный автобусный ТРАНСФЕР от дверей Вашего дома до санатория, а также поддержка Вашей больничной кассы.
У нас есть многостраничное ЛИТЕРАТУРНОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ! Вы пишете воспоминания, повести, рассказы, стихи? Хотите прорекламировать на наших страницах Вашу книгу? Тогда наша газета – для Вас!
Всего 49 евро за 12 номеров с доставкой по почте. Закажите бесплатный пробный экземпляр газеты «Новые Земляки» по тел.: +49 (0) 5251-6893359. Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn.
E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
Читайте нашу газету в электронном виде:
www.neue-semljaki.de
www.facebook.com/NeueSemljaki/
Instagram @neue_semljaki

Add comment

Наши партнёры

We use cookies

We use cookies on our website. Some of them are essential for the operation of the site, while others help us to improve this site and the user experience (tracking cookies). You can decide for yourself whether you want to allow cookies or not. Please note that if you reject them, you may not be able to use all the functionalities of the site.