Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 360

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Глава из повести «...И улетаю в небо»
Публикуется с сокращениями
 
Раздел газеты «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» -
Литературное приложение
Рубрика: Проза
 
Мой брат работал электриком на химзаводе в городе Кирово-Чепецк, недалеко от Кирова. И однажды, находясь вблизи неисправного насоса, который кто-то включил, был облит плавиковой кислотой. С головы до ног. Плавиковая кислота − самая сильная из кислот, в ней растворяется даже стекло. Юра сумел добежать до душа, сумел сам дойти до машины скорой помощи. Сумел сказать: «Дышать... трудно…»
Ему было ровно пятьдесят лет и три недели.
 
***
Жизнь наша сложилась так, что, расставшись в юности, мы не виделись около двадцати лет − меня засосал безжалостный Север и, на пару с безденежной перестройкой, приковал к себе надолго. Юра по этой же простой финансовой причине не мог выбраться с Вятки, хотя порывался приехать ко мне в Норильск, в надежде найти на металлургическом комбинате приличную работу.
Юра. Нет, не Юра − Юрка. Для меня он навсегда − Юрка. Русый в детстве, темноволосый и кудрявый в юности, с легкой проседью в последнюю нашу встречу. Юрка, Юрка − самый мой родной человек, самый, самый близкий... Неужели я никогда не увижу тебя, не посижу с тобой на кухне всю ночь, как тогда, в последний раз?
Кто мог знать, что это будет последний раз?
Весь дом уже давно спал, а мы сидели на кухне за маленьким пластиковым столом и, чтобы не разбудить Юркину жену и дочку, шептали друг другу: «А помнишь? Нет, а ты помнишь?»
- А ты помнишь, как ты упала со школьного балкона?
- Ну конечно! Ты меня до дому дотащил, а я дверь не могла открыть, руки меня не слушались − ударилась сильно, все себе отшибла...
− Ты три дня в постели лежала — там во дворе дорожка была кирпичами выложена, ты — прямо на нее, хорошо, что только второй этаж...
− А помнишь, как мы с тобой из Таранков шли и чуть не замерзли?
−Такое забудешь! Нас мать туда в клуб на машине отправила, сказали, что артисты приедут, а никто не приехал, мы с тобой одни сидели в холодном клубе, наверное, часа два или три. Про нас, видать, забыли. Ты реветь начала − закоченела, не топлено там было, да и проголодались. Ну мы домой пошли. Пять километров.
− Ну да, зима ведь была, я снег помню − серый такой, колея...
− Ага, февраль... Тебе пять лет было, устала быстро, полдороги еще как-то проползли, а потом ты села в сугроб, и всё. И я тебя тащить не могу, тоже ведь маленький был.
− А потом трактор приехал. ДТ-54. Мужик нас подобрал. Я с ним рядом сидела, а ты − напротив, на железном ящике для инструментов.
− Надо же, запомнила! Мы же тебя возле дома сонную выгрузили, разморило тебя в тракторе...
Я действительно очень четко помню этот пасмурный день, когда мы чуть не погибли. Глубокую колею, постепенно синеющую от надвигающихся сумерек, вязкий снег, невыразимую усталость в тяжелых, горячих ногах, собственное тупое безразличие, Юркино безнадежно-жалобное: «Тань, вставай!.. Пошли!..» и черную щеточку кладбищенского ельника впереди, на повороте дороги к селу. Помню пахнущую соляркой теплую тракторную кабину, мужские руки на рычагах, качающуюся в лучах света от фар дорогу в мутной пелене поземки. Помню Юрку, сидящего передо мной, − худенького сероглазого мальчика в вытертой до цвета старого дерева телогрейке и шапке-ушанке с размохначенными тесемочками, завязанными бантиком под остреньким подбородком.
− Нос у тебя другой стал − прямой, а был, как картошечка.
− А ты не изменился. И почти не поседел. У меня седины больше, хоть я и младше. Помнишь, как тебя бабка Евстигнеевна называла? «Краснóй» да «баскóй»!
− Да уж, краснóй... Обычный.
Юрка встал и заходил по кухне: три шага туда, три шага обратно. Он всегда так ходил, с детства. Сидит, читает, потом встает и ходит, ходит, ерошит рукой короткие волосы, хмурит брови, шевелит губами, как будто разговаривает с кем-то. Да, он почти не изменился... Вот только не было у него раньше такой улыбки − горькой, даже страдальческой какой-то.
Светлеющее за окном небо глотало тусклые звезды. Утро. Пора в дорогу. Юрка проводил меня к автобусу, я торопилась на поезд до Москвы, где меня ждал самолет в Германию.
Мы обнялись.
− Увидимся!
Автобус медленно вывернул со стоянки. В широком автобусном окне мелькнула невысокая Юркина фигура с поднятой в прощальном жесте рукой.
− Увидимся, Юрка! − прошептала я. − Непременно!
 
***
Когда теперь? Только когда я умру? И где? Есть ли это место, где могут встретиться души? А если встретимся, узнаем ли друг друга? Или пролетим мимо в хрустально звенящем воздухе, лишь слегка соприкоснувшись прозрачными неземными одеждами?
Подай мне знак, Юрка! Окликни меня! Возьми за руку! Поговори со мной! Как мне не хватает тебя, брат мой единственный! Родная моя половинка...
Если бы только знать, что нам так мало будет отпущено, если бы только
знать...
Татьяна Эйснер
Фото автора
На фото: Татьяна Эйснер
 
Ваши письма, воспоминания, статьи, очерки, рассказы, стихи, заявки о поиске людей в Германии, объявления в нашу новую рубрику «Доска объявлений» и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn. Всего 49 евро за 12 номеров с доставкой по почте!
По вопросам размещения рекламы в газете звоните по тел.: +49 (0) 5251-6893359 в рабочие дни с 9 до 15 часов. E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!
www.facebook.com/NeueSemljaki/

Add comment

Наши партнёры