Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 360

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

«Хайматлихе вайтен» и послевоенная литература российских немцев
Раздел газеты «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» -
Литературное приложение
Рубрика -
Ответственность за продолжение рода
 
Из интервью Гуго Вормсбехера, бывшего редактора литературно-художественного и общественно-политического журнала советских немцев – альманаха «Хайматлихе вайтен», публицисту Нине Паульзен.
 
Продолжение. Текст интервью читайте в «НЗ», №№ 6-12/2019
 
Нина Паульзен: На Первом всесоюзном съезде писателей СССР в 1934 г. профессор Франц Шиллер (1898-1955) предсказал: «Советско-немецкая литература нашими общими усилиями не только достигнет уровня литературы наших братских народов, уровня советской литературы, но и будет идти в одной из первых её шеренг». 32 года спустя Александр Геннинг (1892-1974), Нестор советско-немецкой литературной критики, отмечал: «Нельзя не признать, что общий результат творчества наших литераторов даже после десятилетних усилий всё еще намного отстает от достижений их коллег в других национальных литературах». Это действительно так? И ещё: альманах критиковали прежде всего за языковую беспомощность. Как вы пытались сделать его лучше в тематическом, художественном и языковом отношении?
 
Прогноз Франца Шиллера вполне мог оправдаться, потому что наша литература опиралась на серьезные литературные процессы и развитую базу национальной жизни не только в АССР НП, но и на Украине, в Крыму, на Кавказе, в Сибири, где многогранно и бурно протекала жизнь советских немцев. Мог оправдаться, потому что у нашей литературы был значительный дореволюционный опыт и достижения, потому что советские немцы, а вместе с ними их литература и искусство, выламывались тогда из своей полуторавековой замкнутости в окружающую их жизнь страны и мира, получая одновременно всё более широкие знания и образование. Мог оправдаться, потому что литература и искусство получали государственную поддержку, были востребованы народом, имели своим предметом живой народ и были обращены к своему народу.
Наша литература не только располагала практически всеми условиями, имевшимися у других национальных литератур; она вдобавок опиралась на достаточно развитую национальную культуру, на уже достигнутую сплошную грамотность немецкого населения, а также подпитывалась мощной немецкой классической литературой, чего не было у большинства других национальных литератур страны.
Однако предсказание Шиллера не сбылось. Потому что советская власть, создавая новые условия для становления и развития новой литературы, одновременно разрушала необходимые условия для развития полноценной литературы. Она прервала связь времен в ней, классовым подходом отторгнув в значительной мере дореволюционную литературу. Уничтожила необходимую свободу творчества сужением его функций до функции оправдания и поддержки интересов «партии рабочего класса». Затем уничтожила творцов, причем в первую очередь наиболее талантливых, которым установленные рамки были особенно тесны. Потом стала разрушать условия, необходимые для будущего нашей литературы − закрытием немецких школ, переводом преподавания на русский язык. А депортацией всех советских немцев, ликвидацией их республики и национальных районов, распылением народа по огромной территории Сибири и Казахстана советская власть уничтожила даже то, что не она создавала: совместное проживание, национальное самоуправление, условия для национальной жизни и будущего народа вообще. И в конце концов, запретом писать после войны о действительном положении народа предупреждала и безжалостно прерывала на самой ранней стадии беременность нашей литературы национальной проблематикой, без которой не может быть национальной литературы.
С литературой поступили примерно так же, как и с советскими немцами во время войны: как народ был на годы разделен по половому признаку даже в трудармии, чтобы лишить его возможности воспроизводства, так и литература была отлучена запретами и цензурой от всей проблематики жизни народа, чтобы не могла произвести на свет ни одного серьезного произведения…
С предсказанием Франца Шиллера вполне можно было согласиться; то, что оно не оправдалось, не вина ученого: он не мог предвидеть, что власть будет уничтожать именно то, что ей больше всего нужно − интеллект, способности, разнообразие талантов, причем в масштабах всей страны.
А высказывание доброго, старого Александра Геннинга, который находил теплое слово поддержки для каждого, кто издал хотя бы один печатный писк в районной газете, и который, как старый учитель начальных классов, так нужен был в тот период нового изучения литературной азбуки литераторами-первоклашками, − это конкретное высказывание Александра Геннинга, если вырвать его из контекста всего творчества критика, содержит ту же ошибку, что и многие оценки нашей литературы западными учеными и критиками. А именно: в нём к нашей литературе применяются чужие мерки; в нём констатируется ситуация без её анализа (то, что этот анализ был тогда невозможен, − другой вопрос; но если невозможен или не под силу анализ, не давай оценок!); в нем констатация превращается в упрек; в нем недостатки одних попрекаются достоинствами других; в нем сравнивается несравнимое: литература советских немцев, не имеющая никаких условий для возрождения после практически полного ее уничтожения перед войной, в трудармии и в послевоенные годы, − с литературой других народов, которые имели свои республики, национальные школы, национальную жизнь, литературные журналы, материальную, издательскую базу, могли выращивать и поддерживать свои таланты; с литературой народов, которые не были депортированы, не были обвинены в пособничестве фашизму, не дискриминировались за свою национальность, и могли − в пределах, установленных для всей советской литературы, − писать о прошлом и настоящем своего народа на родном − не немецком! − языке.
Но это высказывание Александра Геннинга вполне можно считать и полускрытым упреком власти за положение нашей литературы, а не просто обвинением писателей в плачевном ее состоянии.
Да, российские немецкие писатели не смогли тогда создать заметных произведений. Но сказать это − значит не сказать главного: они и не могли создать заметные произведения, потому что не имели возможности. Причем даже те авторы, которые обладали необходимыми способностями. А если бы и создали, эти произведения всё равно не вышли бы в свет, так как «заметным» произведение национальной литературы могло стать лишь в том случае, если правдиво отражало жизнь, судьбу советско-немецкого народа, внутренний мир человека, прошедшего со своим народом через все репрессии и невзгоды, − а эта тема была, в течение четверти века до высказывания Александра Геннинга и еще нескольких десятилетий после него, табу для нашей литературы, для нашей печати вообще.
Продолжение следует
 
Вы хотите опубликовать в газете «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» Ваш рассказ, повесть, очерк, стихи? Хотите представить себя и вашу фирму на обложке нашей газеты? Хотите, чтобы в газете появилось интервью с вами? Позвоните нам и сообщите об этом!
ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: (+49) 05251-6893359.
Ваши письма, воспоминания, статьи, очерки, рассказы, стихи, вопросы, заявки о поиске людей в Германии и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn.
По вопросам размещения рекламы в газете звоните по тел.: +49 (0) 5251-6893359 в рабочие дни с 9 до 15 часов. E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!
www.facebook.com/NeueSemljaki/

Add comment

Наши партнёры