Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 360

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Раздел газеты «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» -
Литературное приложение
Рубрика –
Свидетели эпохи
 
Нелли Косско
 
Главы из трилогии «Судьбы нетканое полотно» («In den Fängen der Zeit»)
Перевод с немецкого языка
Продолжение. Начало см.: «НЗ», №№ 12/2019 – 1-2/2020
 
Людмиле Петровне удалось все же создать сносную атмосферу в классе и даже добиться, чтобы учащихся-немцев тоже принимали в пионеры. Мне с самого начала понравились яркие красные галстуки юных пионеров − они так скрашивали нашу серую, изношенную одежду.
После уроков Людмила Петровна готовила нас к вступлению, потому что стать пионером было не так-то просто − нужно было многое знать. Она рассказывала нам о пионерской символике, например, что галстук − часть красного знамени революции. Красного потому, что оно пропитано кровью рабочих и крестьян. Три конца галстука означали союз между компартией, комсомолом и пионерией. Но ещё интересней был рассказ о салюте: пять пальцев руки означали, оказывается, пять континентов, а то, что пальцы были тесно прижаты друг к другу, символизировало дружбу всех народов этих континентов.
− А мы, немцы, тоже входим в их число? − спросила я Людмилу Петровну.
− Естественно, − ответила учительница, не исключавшая нас из дружной семьи коммунистических народов. Совсем иначе повели себя наши мамы…
Дома мне здорово попало от мамы, когда она узнала, чем я занимаюсь в школе. Она запретила мне даже думать о пионерах. Мечта о пионерском галстуке враз улетучилась. Но Костя разрешал мне дома поносить свой галстук и даже играл иногда со мной в «пионеры»: он был «пионервожатым», и после слов «Пионеры, к борьбе за дело Ленина-Сталина − будьте готовы!» я должна была встать по стойке смирно, отдать салют и крикнуть в ответ: «Всегда готовы!» Я так увлекалась игрой, что, вскидывая правую руку, нередко автоматически тянула ее в привычном еще по Германии приветствии и едва успевала проглотить «Хайль Гитлер!»
После этого Костя страшно выкатывал глаза и басом орал: «Гитлер − капут!» Валя, Павлик и я кричали что было мочи в ответ, хохотали, баловались − как всё же хорошо было дома, особенно, если в наши дела не вмешивались взрослые!
А когда Костя узнал, кто нас избил, он разделался с «бесстрашными вояками» по-своему, отколошматив их так, что они уже не отваживались трогать нас. Костю вообще все уважали, иногда его слушались даже больше, чем учителей.
 
Голод
Порции хлеба становились всё меньше, да и картофеля − тоже. Весна, с которой мы связывали все надежды на спасение, запаздывала. Первые умершие от голода «перекочевали» из бараков на маленькое деревенское кладбище. Надежда на то, что нам удастся избежать беды и выжить, таяла на глазах. Затем всё пошло, как по конвейеру: люди гибли от голода и холода массами. От холода потому, что уже не находили в себе сил принести из лесу дров. И это − среди дремучих лесов! Жители деревни тоже не могли нам помочь. Они уже не хотели выменивать у нас одежду на картошку, потому что подходили к концу их собственные припасы. Однажды я услышала, что на колхозном поле осенью не успели убрать картошку и решила разведать, так ли это на самом деле.
...Когда я серым ранним утром добралась по снегу до поля, то увидела толпы стариков и детей из бараков − сюда пришли все, кому не надо было идти на работу в лес. Меня внезапно охватил панический страх: я же могу остаться с пустыми руками! Я бросилась разгребать снег голыми руками, пытаясь добраться до клубней в земле, и заревела от отчаяния: земля оказалась намертво промёрзшей, твёрдой, как камень. Я готова была убить себя: почему не догадалась прихватить лопату? Теперь надо возвращаться, опять проделать весь этот длиннющий путь по глубокому снегу. А школа? «Школа никуда не денется. Можно прогулять. Главное − раздобыть лопату», - решила я и побежала назад в деревню.
Страх, что всю картошку выкопают раньше, чем я вернусь с лопатой, подстёгивал и придавал сил. От осознания своей беспомощности я не переставала плакать, и так − зарёванная, с ног до головы в снегу − ввалилась в кухню, где вся семья тети Нюры сидела за завтраком. От одного взгляда Сергея Ивановича слезы мои мигом высохли − я превратилась в жалкий комочек страха.
− Откуда это ты и почему опять ревешь? − Костя потащил меня на середину кухни, прямо под лампу, словно видел меня впервые.
- Я... мне... нужна лопата... картошка... они её всю выкопают... нам... картошка нужна... хотя бы парочку штук... я хотела лопату... я хотела... попросить.., − и снова заревела.
− Да возьми ты себя в руки! − Костя всегда кричал на меня, когда я плакала. − Что за картошка?! Ты что, не видишь, что на дворе зима, а не осень? Что это за картошка, которую ты собираешься копать в снегу? − Он глядел на меня с насмешкой.
Сергей Иванович, видимо, уже слыхал об истории с картошкой, так что долго объяснять ему не пришлось. Да и не смогла бы я этого сделать из-за слез. В отчаянии переводя взгляд с одного на другого, я никак не могла понять, как можно оставаться такими спокойными, когда моя картошка в опасности?!
Костя вызвался пойти вместе со мной. И это было единственно правильным решением, потому что от одной лопаты проку было бы мало. Да и силенок требовалось побольше моих, чтобы с помощью лопаты добраться сквозь промерзшую землю до картофеля. Мы долго мучились и совсем выбились из сил, но земля никак не поддавалась.
Костя сбегал домой и принес топор. Теперь дело заспорилось. Клубни не отставали от комков земли, и мы бросали их в мой мешок вместе с землей. Вдруг Костя вскрикнул:
− Эмка, да у тебя нос...
Только сейчас я заметила, что не чувствую ни своего носа, ни щёк − верная примета того, что они обморожены.
− Пошли, а то останешься без носа.
Костя тащил за собой мешок, я несла лопату и топор.
Добыча помогала позабыть о боли в лице тем более, что со мной уже ничего не могло случиться: Костя сразу же растер мне лицо снегом. Я не спускала глаз с мешка. «Уму непостижимо − сколько картошки!» − ликовала я.
На самом-то деле картошки было вовсе не так много. В мешке оказалось больше земли, чем плодов этой спасительницы нашей жизни. Костя принес ведро воды. Каждую картофелину тщательно отмыли и положили оттаивать на покрытый клеенкой стол. Чего, кстати, не следовало делать: оттаявшие картофелины являли собой странное месиво, из которого можно было разве что напечь оладий.
У мороженой картошки был отвратительный вкус. Кожура раздражала слизистую оболочку, но все же это было лучше, чем ничего.
В то время мы не могли думать ни о чем ином, кроме еды. Голод вытеснял все мысли, а нередко − и чувства. Нам всё меньше хотелось играть. Да и в школе мы уже не успевали за остальными учениками. На уроках мы спали с открытыми глазами, ведь один только долгий путь в школу был уже невероятной нагрузкой для ослабленного организма.
Маме начали выплачивать немного денег, но они не имели никакой ценности − на них нельзя было ничего купить, а деревенские жители предпочитали товарообмен.
После уроков я часто околачивалась на колхозном дворе, забегала к коровам и овцам и, поиграв с телятами, шла к «моей» лошади по кличке Голубка. Её можно было погладить, ласково похлопать по крупу, а ещё с ней можно было разговаривать. Однажды, болтая с ней, я остановилась на полуслове: Голубке только что принесли корм − ведро, почти до самых краев наполненное плотными, золотистыми зёрнами овса. Словно зачарованная, следила я за каждым движением лошади: как она склонила голову к яслям, как мягкими и толстыми губами подобрала зёрна и начала жевать.
Неожиданно для самой себя я протянула руку, погрузив её в овёс, и... одёрнула себя... «Не укради...» Ну почему эта заповедь вспомнилась мне именно сейчас?! Но жуткий изнуряющий голод, подтачивавший все силы и вытеснявший все чувства, пересилил страх перед грехом. Я торопливо бросила пригоршню овса в рот и принялась жевать, жевать, жевать − самозабвенно и с наслаждением, не решаясь поднять голову и посмотреть Голубке в глаза. Мне казалось − нет, я знала наверняка! − что она глядит на меня укоризненно своими большими печальными глазами. «Но ведь я тоже голодна», − постаралась я оправдаться перед ней.
Не поднимая глаз, я вновь зачерпнула из яслей пригоршню овса и сунула руку в карман пальто. Сгорая от стыда, я на этот раз даже не попрощалась со своей любимицей, но, вероятно, ничто в мире не заставило бы меня вернуть ей овёс добровольно! Со своим сокровищем в кармане я помчалась домой, сняла шелуху с каждого зёрнышка, затем высыпала их в кастрюлю с водой и, бросив к ним пару мёрзлых картофелин, поставила кастрюлю на огонь.
Когда мама вернулась с работы, она вначале очень обрадовалась тёплому супу. Но уже после первой ложки вопросительно взглянула на меня. Разразился скандал! Мама попробовала напомнить мне известную заповедь, но её сопротивление оказалось слабым. Да и суп она съела.
 
Легко сказать – «живи с достоинством, блюди себя». В нашей жизни всё выглядело совершенно иначе. В девять лет мне довелось видеть множество смертей, ведь старуха с косой была нашей постоянной спутницей. Только вот смерть эта никогда не была преисполненной достоинства, наоборот: люди гибли, умирали в муках и просто подыхали; на войне их разрывали в клочья гранаты и бомбы, в мирное время они пухли от голода и замерзали. Вокруг меня постоянно шла борьба за выживание, и те, кому удавалось выжить, забывали под конец и совесть, и даже приличия. Что такое, в принципе, эта пригоршня овса? Случались вещи и похлеще, но и они никого особенно не трогали.
...Умирал дед Кольберг. Долгое время прикованный к постели, он однажды сказал благостным голосом, что, слава Богу, теперь, наконец, умрет, но перед смертью хотел бы съесть хотя бы маленький кусочек хлеба. У тети Ани, его дочери, было пятеро детей, но не было хлеба. Она побежала по бараку, чтобы занять хлеба у соседей. Старик плакал, как малое дитя, когда в его руке оказался чёрный липкий комочек, называвшийся тогда хлебом. Ему было суждено откусить всего один маленький кусочек… Дед Кольберг так и умер, не дожевав свой хлеб, и его лицо было единственным умиротворённым изо всех лиц наших прежних и будущих покойников. А кусочек хлеба, который был у деда во рту, исчез. Исчез бесследно. И никому это не показалось тогда странным или кощунственным...
Продолжение следует
 
Отрывок из второй части трилогии Нелли Косско «In den Fängen der Zeit»
 
АРКАГАЛА
Горняцкий поселок, в который после двух месяцев скитаний добрались герои нашей истории, был расположен даже не в тайге, а там, где она переходит в тундру, и вполне вероятно, что Бог создал этот кусок земли еще задолго до тайги, а создав, проклял навеки.
…Новое место ссылки с его скудной растительностью, сопками и рассекавшими их распадками напоминало зимой лунный ландшафт, который приобретал безжизненный и особенно жуткий вид уже в полдень, когда мороз достигал пятидесяти, а то и шестидесяти градусов, снег в многометровых сугробах был иссиня-голубым, а воздух настолько холодным и разреженным, что трудно становилось дышать. Казалось, всё вокруг навечно сковано льдом и снегом, холодными были даже редкие лучики солнца, которое в зимние месяцы иногда на мгновение выглядывало из-за горизонта, чтобы тут же снова скрыться и окунуть это мертвое, ледяное царство в пронизанную синим, фосфоресцирующим светом темноту.
Горняцкий поселок Аркагала в Сусуманском районе Магаданской области уходил, прижавшись к сопкам, в распадок, низкие бараки и несколько небольших домиков с малюсенькими, покрытыми толстым слоем льда, окошечками, которые, казалось, были готовы по крышу вжаться в землю, чтобы защититься от трескучих морозов и снега. Низкорослые кусты единственного вечнозеленого растения – кедрового стланика – с началом зимы все больше склонялись к земле, чтобы потом, в разгар лютых морозов, стелиться по ней, словно плющ.
 
Книга Нелли Косско «In den Fängen der Zeit» − о трудной судьбе российских немцев в СССР в военные и послевоенные годы. В ней вы, ваши дети и внуки найдете ответ на многие вопросы о трагическом прошлом российско-немецкого народа. Книга аутентична, написана не по рассказам бабушек и дедушек, а живым свидетелем и участником тех страшных событий.
Трилогия «In den Fängen der Zeit» будет также прекрасным подарком для ваших знакомых и друзей из местных немцев, у которых после ее прочтения уже не будет сомнений в том, что вы имеете право называться немцами.
Книгу «In den Fängen der Zeit» − подарочное издание, твердый переплет, 383 стр. − можно заказать в любом книжном магазине, в интернет-магазине amazon или у автора: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. Тел. 02225-7044428.
 
Вы хотите опубликовать в газете «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» Ваш рассказ, повесть, очерк, стихи? Хотите представить себя и вашу фирму на обложке нашей газеты? Хотите, чтобы в газете появилось интервью с вами? Позвоните нам и сообщите об этом!
ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: (+49) 05251-6893359.
Ваши письма, воспоминания, статьи, очерки, рассказы, стихи, вопросы, заявки о поиске людей в Германии и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn.
По вопросам размещения рекламы в газете звоните по тел.: +49 (0) 5251-6893359 в рабочие дни с 9 до 15 часов. E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!
www.facebook.com/NeueSemljaki/

Add comment

Наши партнёры