Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 360

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Раздел журнала «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» −
Рентнер – это ваши воспоминания, письма, рассказы, стихи
 
Агнета Наумбург, по-домашнему Нейта – так звали мою маму. Родилась она в июне 1926 г. в селе Нейфельд. Мамину родную маму звали Мина, она умерла, когда дочке было всего шесть лет.
 
Два старших брата, Траурт (1920 г.р.) и Райнгольд (1922 г.р.), родились в Сибири и стали первыми защитниками маленькой сестренки. В 1924-м родился брат Эвальд, но прожил недолго. Через четыре года появилась на свет еще одна девочка, которую назвали Леной. Бабушка Мина уже очень болела и почти не вставала, поэтому за детьми смотрела и помогала по хозяйству двенадцатилетняя Отилия, сирота, которая воспитывалась в семье дедушкиного брата. Повзрослев, Отилия вышла замуж за Фридриха Радонса.
Мамин отец остался с четырьмя маленькими детьми. Вскоре он женился на Полине, очень доброй женщине, которая заменила им мать. У Полины был свой сын − Андрей. А жили тяжело: голод, холод, болезни, эпидемии. По деревне шла смертельная зараза − черная и желтая оспа, скарлатина. В тот день, когда умерла младшая мамина сестра Лена, умерли еще двое детей.
Весной 1936 г. дедушка со своей семьей вынужден был отправиться на заработки. К телеге привязали двух коров, Нейта сидела с матерью на телеге, а отец и братья шли пешком, за телегой. На станции Московка дедушка и мамины братья нашли работу на кирпичном заводе. Полина занималась домашним хозяйством. Нейту тоже поднимали рано утром − работать, пасти коров. Русского языка наша мама не знала. Однажды, когда её отправили в магазин за солью, она шла и по дороге повторяла слово «соль».
Осенью семья вернулась домой. Опять жили обычной сельской жизнью: собирали молоко, сметану, масло и возили на базар продавать, чтобы купить самое необходимое для всей семьи.
В тридцатые годы колхозные поля засевали кукурузой. На эти работы выходили все, кто хоть немного мог передвигаться. Раньше я думала, что кукурузу внедрил Н.Хрущев в шестидесятые годы. Но у нас ее сеяли ещё раньше, причем с помощью нехитрого приспособления: к телу сеяльщика привязывали посудину, к ее дну припаивали трубку. Через отверстие на дне кастрюли в трубку высыпались зерна. На конце трубки была пика. Трубка и пика были соединены резиновым шлангом, который обеспечивал подвижность. Сеяльщики шли по полю и ровно через шаг втыкали пику в землю. Над пикой была пяточка, с помощью которой определялась глубина заделки семян. Пику вгоняли в землю, потом давили на пятку, в пике открывалось отверстие и оттуда высыпались три зёрнышка. Таким образом засевали поле размером в тридцать гектаров. Когда зерно всходило, кукурузу вручную пропалывали, и убирали тоже вручную.
Осенью 1936 г. мама пошла в школу, которая располагалась на колхозном дворе, в бывшем складе. Но посещала она школу только до наступления морозов, потому что не было обуви. Так она училась четыре осени.
В деревню иногда заходили торговцы, у которых в обмен на продукты питания можно было купить одежду. Так маме приобрели сапоги − правда, очень большого размера, но других не было. Ей на ноги намотали по двое портянок, и она пошла в школу. Вышла Нейта на улицу, чтобы идти в школу, и просто выпала из сапог, оказалась голыми ногами на снегу. Заплакала девочка и пошла домой.
В школе занятия шли на немецком языке. Детей учил Вальтер Петрович Матис. Книг и тетрадей не было. Ученики читали и писали на газете, тогда ещё издававшейся на немецком языке, готическим шрифтом. Бабушка Полина из веточки полыни сделала для Нейты ручку. Ученики обводили буквы − и таким образом учились писать и читать готический шрифт. В программе обучения были также уроки пения и танцы, «Интернационал» пели на немецком языке.
По вечерам, после тяжёлого трудового дня, сельская молодежь собиралась на улице. Играли на гармошке, гитаре, мандолине, пели и танцевали, присматривали себе пары. Маминому брату Траурту было всего девятнадцать лет, когда он женился. Некоторые вступали в комсомол, но мои дяди не вступили. В 1939 г. их забрали в армию, и только через двадцать лет мы узнали, что они живы. А встретилась мама с ними через пятьдесят лет.
Весной 1941-го во время посевной птицы носились тучами над полем, выклевывая зерно. Они тоже были голодными и хотели выжить. Но всходы в том году дали неплохой урожай. Зерно отвезли на элеватор, и колхозники замерли в ожидании. Шла война.
Маминого отца забрали в трудармию, он попал в Казань на шахту. А в 1942-м шестнадцатилетнюю Нейту и ещё шестерых девушек из Нейфельда отправили в Верхнюю Туру на лесозаготовки. Работали и в снег, и в дождь, одежду и обувь негде было сушить. Спали на нарах, за ночь одежда не высыхала, так они и шли в сырой одежде на работу. Кормили хлебом из отрубей и лебеды. Многие люди умерли.
Но девочки из Нейфельда выжили. По вечерам они пели молебные песни из Библии. В бараке народ был из разных мест и разных национальностей, но женщины просили девочек петь ещё и ещё – будто ангелы прославляли Бога.
Так они трудились два года, а потом решили сбежать. Шли пешком, через леса, более месяца, питались лесными ягодами. Вернулись в Нейфельд к самой уборке. Сколько радости было – они снова дома! В поле пошли работать, как на праздник. Семь пар девичьих рук сделали почти всю уборку, сдали зерно на элеватор. Но в первую же ночь после уборки их арестовали и сразу же отправили в тюрьму. Присудили по шесть лет заключения за самовольный побег из трудармии. Отбывали наказание они в омской тюрьме.
Камеры переполненные, в каждой − по 85 человек. Даже сесть не было возможности. Приспособились спать таким образом: устраивались на бетонном полу, раздвигая ноги «вилкой», и вплотную садились между ног спиной к лицу другого. Так друг за другом и сидели, голову клали на плечи впереди сидящего. Остальное время могли только стоять. И всё же это было лучше, чем в трудармии. Работали девушки на авиазаводе, изготовляли двигатели для самолетов. Но зато их кормили двойным пайком, был даже хлеб.
Через год вышел новый указ – и девушек освободили. Выдали по булке хлеба, и они на поезде поехали домой в Нейфельд. А в доме − холодно и голодно. Нейта накормила мать хлебом, которого та давно не ела. На следующий день утром Нейта взяла в колхозе лошадь с телегой и поехала на поле, где раньше рос подсолнечник. Пособирала остатки подсолнухов после уборки и корни от них, загрузила на телегу и повезла домой. Но сосед, бригадир Андрей Вид, увидев «Агнетыно счастье», велел ей завезти это добро на свой двор и выгрузить. Нейте ничего не оставалось, как только исполнить его требование, ведь начальник всё же. Бабушка Полина стояла во дворе и плакала.
В округе Нейфельда по ночам зверствовала банда, наводившая страх на жителей. Нейта и девочки боялись бандитов и не ночевали дома. Спали в подсолнухах или в коровьих кормушках. За ними приходили почти каждую ночь. Но вскоре главарь банды по кличке Король был взят на банальном воровстве огурцов с колхозного поля.
Отец Агнеты вернулся из трудармии. Постепенно деревня начала оживать, возвращались домой трудармейцы, которым посчастливилось остаться в живых.
Адолина Гордон, Квакенбрюк
 
Ваши письма, воспоминания, статьи, очерки, рассказы, стихи, заявки о поиске людей в Германии, объявления в нашу новую рубрику «Доска объявлений» и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn. Всего 49 евро за 12 номеров с доставкой по почте!
По вопросам размещения рекламы в журнале звоните по тел.: +49 (0) 5251-6893359 в рабочие дни с 10 до 13 часов. E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!
www.facebook.com/NeueSemljaki/

Наши партнёры