Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 360

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: redaktion@neue-semljaki.de

Рубрика газеты «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» –
ЭТО БЫЛО НЕДАВНО...
 
И жизнь воспринимаю как подарок
Продолжение. Начало см.: «НЗ», №№ 5-12/2017, 1-2/2018
 
Я часто спрашиваю себя, как бы сложилась моя судьба в Германии, не зайди я в тот знойный летний день 1976 года в редакцию «Немецкой волны»? Может быть, вынырнула бы в каком-нибудь университете или переводческом бюро, в гимназии или школе в соответствии с профессией из прошлой жизни, а, может, судьба повела бы меня по иной дорожке? Возможно, все в жизни возможно, но любая альтернатива «Немецкой волне» вызывает у меня неподдельный ужас, потому что, несмотря на нервотрепку, на препоны, препятствия и жесточайший стресс, причиной которого нередко была и я сама, ей я обязана очень многим: здесь я прошла ускоренный курс жизни в новой стране, здесь обрела новую, чрезвычайно интересную и любимую профессию.
 
«Рабочий обед» в Deutsche Bank
Познавательным было все вокруг, начиная материалами, которые мы готовили для передач, и кончая курсами повышения квалификации, всевозможными конференциями, массой интересных встреч и регулярными ознакомительными поездками по всей Германии и даже за ее пределами. Именно благодаря «Немецкой волне» я оказалась в гуще событий, могла попасть туда, где двери для простого смертного были закрыты на семь замков – в министерства, Бундестаг, земельные представительства, к высокопоставленным политикам и чиновникам, на пресс-конференции с видными политическими деятелями. Ну вот каким бы боком я могла, например, не будучи работником «Немецкой волны», попасть в высшие этажи Deutsche Bank во Франкфурте-на-Майне да еще и отобедать там с представителями правления этого финансового гиганта?
После экскурсии по отделам банка нас, двадцать журналистов «Немецкой волны», пригласили на «рабочий обед» в банкетный зал, где обещали подробнее ознакомить со структурой и работой этого финансового института.
Вам приходилось когда-нибудь наслаждаться деликатесами, обсуждая одновременно политические вопросы или проблемы дебита и кредита? Нет? Вам несказанно повезло, ибо мучительней пытки вряд ли можно придумать.
Представьте себе огромный стол на персон эдак пятьдесят, уставленный приборами на белоснежной накрахмаленной скатерти, длинные ряды вилок слева и ножей справа от тарелок и целые батареи фужеров, бокалов, рюмок и стаканов − все строго «по Книгге» (Адольф фон Книгге еще в XVIII веке написал «Книгу хорошего тона», которая сохранила свою актуальность по сей день). Помню, мы тогда страшно оробели, увидев это великолепие, потому что мало кто из нас прежде бывал на таких приемах и знал, как, не опростоволосившись, выйти из положения.
Каждый в душе решил для себя не есть − ну нет аппетита, что тут поделаешь! Но когда официанты начали подавать главное блюдо − баранину с черносливом под ароматным соусом, нервы у нас стали сдавать, и мы инстинктивно начали трапезу с крайней вилки и ножа. Приглядевшись к тому, как орудуют приборами работники банка, я поняла: мы не ошиблись.
И тут следующая напасть. Напомню − нас пригласили на «рабочий обед». В тот самый момент, когда мы, облегченно вздохнув, с аппетитом принялись за баранину, выяснилось, что спокойно насладиться изысканными кушаньями и напитками нам не дадут – не зря же обед назывался «рабочим». Но есть и работать?! Надо ли говорить, что у нас не получилось ни того, ни другого, тем более, что большинство из нас понятия не имели не только о финансах, но и о самих банках. Да и послевкусие такого «рабочего обеда» было неважным. Но мы стойко выдерживали такие испытания, благо были экскурсии куда интересней, но уже без «Лукулловых пиров».
Ярким, навсегда отложившимся в памяти событием, была ознакомительная поездка в Берлин, тогда еще Западный Берлин, в 1984 г.
 
Берлинский урок
Берлин 1980-х и сегодняшний европейский мегаполис с его суперсовременными архитектурными комплексами из стекла и бетона, многополосными шоссе, оживленной культурной и бурлящей ночной жизнью − это два совершенно разных города, и почти все, что раньше определяло его лицо, сегодня, за редким исключением, исчезло. А тогда…
Когда нас, ослепленных великолепием Западного Берлина, посадили в автобус и повезли вдоль СТЕНЫ, разделявшей бывшую столицу германской империи на две части, всеобщий восторг быстро сменился замешательством. Трудно описать чувства, которые мы испытали, столкнувшись с этим страшным символом конфронтации между Востоком и Западом, там было все – изумление, испуг, смятение, возмущение, ярость… Не было одного – равнодушия. Балагур Юрген из Союза молодых социалистов попробовал было поерничать, оседлав любимого конька о западной пропаганде, но сразу же осекся, увидев наши лица.
Во время получасовой экскурсии мы то и дело останавливались, чтобы, забравшись на смотровые площадки, которых было немало на западной стороне, разглядеть, что там за стеной. А там была лишь полоса смерти, колючая проволока да вышки с постовыми. Как будто вымерло все, обезлюдело, ни одной живой души, ни зверей, ни даже деревьев и кустарников, которые вырубили, чтобы граница лучше просматривалась. И мертвенная, зловещая тишина…
Пожалуй, самое жуткое впечатление произвела на нас стена в районе Штайнштюкен на юго-западе Берлина, которую в народе назвали «каменным мешком». Она особенно впечатляюще подчеркивала нереальность и абсурдность происходящего: здесь тринадцать гектаров земли Западного Берлина были полностью окружены территорией ГДР. В 1972 г. в результате германо-германских переговоров к этому западноберлинскому эксклаву была проведена дорога, на всем своем протяжении замурованная по обеим сторонам стеной. Пока мы ехали по ней, я не могла отделаться от чувства, что передо мной сюрреальная инсталляция, потусторонний мир, что я попала в триллер. Моих попутчиков, судя по выражению лиц, обуревали те же чувства.
Вечером нам показали фильм о Стене, западная сторона которой, благодаря многочисленным граффити и написанным на ней картинам, все больше превращалась в своего рода стихийную картинную галерею под открытым небом (один портрет Брежнева, страстно целующего Хонеккера, чего стоил!), в то время как восточная вызывала ужас своим унылым и угрожающим видом.
Только теперь мы до конца поняли, почему Берлинскую Стену называли «полосой смерти» (Todesstreifen), преодолеть которую можно было лишь ценой жизни. Это была не просто Стена, а целая система заграждений: возле серой, унылой Стены с восточной ее стороны пролегала узкая полоса земли. Рядом, ощетинившись, стояли противотанковые «ежи», затем следовали широкая свежевспаханная полоса, бетонированная дорога для патрульных автомобилей и «дорога фонарей» с наблюдательными вышками, коих на полосе смерти было ни много ни мало 190 штук! А дальше − автозаградители с шипами, на небольшом расстоянии от них – изгородь из колючей проволоки, подававшая при малейшем прикосновении к ней сигнал тревоги постовым в наблюдательных вышках, и, наконец, еще одна так называемая «тыловая стена» (Hinterlandmauer). Позднее все это «великолепие» постоянно модернизировалось и усовершенствовалось, последним достижением технической мысли гэдээровских правителей была установка системы самострелов вдоль Стены.
Мы были настолько угнетены увиденным, что на вопрос руководителя нашей группы, кто же все-таки завтра хочет пойти в Восточный Берлин, откликнулись немногие, так что нужного числа желающих не набралось. Юрген, наш юный социалист, метался от одного к другому, уговаривая каждого записаться. На мое категорическое «нет» он зло огрызнулся:
- Ну, конечно, тебя же выдворили из СССР… ты теперь и злишься... и клевещешь на социалистические страны…
- Вот дурень, - подумала я, глядя на этого представителя «непуганой» западногерманской молодежи, - тебя бы так выдворяли, – а вслух сказала:
- Очень не хотелось бы, чтобы ты когда-нибудь в будущем на собственной шкуре испытал все прелести твоего любимого социализма.
Моему пророческому пожеланию, видимо, не захотелось ждать до какого-то там неопределенного будущего − Юрген «исцелился» в тот же самый день.
Наши коллеги не вернулись в назначенный срок, и мы уже сильно переволновались, когда они шумной толпой ввалились в холл гостиницы. Оказалось, что им долго пришлось ждать Юргена, которого на погранпункте Фридрихштрассе задержали пограничники и куда-то увели.
− Но Юрген не был бы Юргеном, если бы не стал кочевряжиться, - раздраженно начал свой рассказ наш руководитель. - На просьбу пограничника повернуть голову вправо, потом влево он заартачился и начал пререкаться с солдатами, вот они и взбеленились…
− Представляете, они меня обыскали, а потом заставили раздеться догола, представляете! - возмущенно повторял Юрген и почему-то умоляюще смотрел на меня.
− Уроки учи! – жестко сказала я и ушла в свой номер. Окончательно Юрген, конечно же, не исцелился, но все чаще стал задумываться – красную спесь с него все-таки немного сбили.
…Мы улетали поздним вечером. Под крылом самолета полыхал, переливался огнями Западный Берлин, к которому серым пятном примыкала его восточная часть − изувеченный, рассеченный надвое город.
Никто не мог тогда предположить, что всего через четыре года сбудется мечта миллионов немцев, и Стена позора, простояв 28 лет, рухнет под натиском исторических событий и воли немецкого народа к единству своей страны. Не могла и я предположить, что в день провозглашения германского единства третьего октября я буду вести прямой репортаж с площади перед Рейхстагом и от Бранденбургских ворот!
Продолжение следует
Нелли Косско
Фото: 1984 год. У Бранденбургских ворот. Рядом с табло «Внимание! Вы покидаете Западный Берлин!» какой-то шутник написал (на табличке за спиной моего коллеги): «Да ни за что!»
 

Ещё больше фото - в нашем аккаунте в Фейсбуке!

www.facebook.com/NeueSemljaki/

 

Продолжение темы
СТЕНА: ЦИФРЫ И ФАКТЫ
 
Возведение Берлинской стены началось в ночь на тринадцатое августа 1961 г. В первом часу ночи к границе между Западным и Восточным Берлином были стянуты войска ГДР, которые в течение нескольких часов полностью блокировали все участки границы, находившиеся в черте города. Утром жители Восточного Берлина, привычно спешившие на работу в западную часть города, были остановлены военизированными патрулями и полицейскими. Уже к пятнадцатому августа граница была обнесена колючей проволокой, началось непосредственное возведение Стены.
В тот же день были перекрыты некоторые линии городской железной дороги, семь станций на линии метро U6 и восемь − на линии U8. Поскольку эти линии шли из одной части западного сектора в другую его часть через восточный сектор, было принято решение не разрывать линии западного метрополитена, а лишь закрыть станции, находившиеся в восточном секторе. Открытой осталась только станция Фридрихштрассе, на которой был организован контрольно-пропускной пункт.
Укреплённая граница ГДР с Западным Берлином имела протяжённость 155 километров, в том числе 43 километра в черте Берлина. К 1989 г. этот сложный инженерно-технический комплекс состоял из бетонного ограждения высотой в среднем 3,6 метра, ограждения из металлической сетки, сигнального ограждения под электрическим напряжением, земляных рвов, противотанковых укреплений на отдельных участках, сотен сторожевых вышек и других пограничных сооружений.
Несмотря на все эти преграды и смертельную опасность, многие жители ГДР пытались бежать на Запад. Известны многочисленные случаи побегов из ГДР следующими путями: уже в сентябре 1962 г. 29 человек ушли по прокопанному ими самими тоннелю длиной 145 метров, совершались полёты на дельтапланах, воздушных шарах, по верёвке, перекинутой между окнами соседних домов, с помощью тарана Стены бульдозером и т.д. В период с тринадцатого августа 1961 г. по девятое ноября 1989 г. было совершено 5075 успешных побегов в Западный Берлин или ФРГ.
Позже в архивах министерства госбезопасности ГДР («Штази») был найден письменный приказ, датированный первым октября 1973 г., предписывавший стрелять на поражение по всем беглецам, включая детей. По некоторым данным, таким образом были расстреляны от 645 до 1245 человек. По российским данным, общее число погибших при попытке пересечения границы составило 192 человека, ранения получили около двухсот человек, свыше трех тысяч были арестованы. За попытку нелегально пересечь Стену в уголовном кодексе ГДР существовала статья, предусматривавшая до десяти лет лишения свободы.
Девятого ноября 1989 г., под влиянием массовых народных выступлений, правительство ГДР вынуждено было снять ограничения на сообщение с Западным Берлином, а с первого июня 1990 г. полностью отменить пограничный контроль. В течение января − ноября 1990 г. все пограничные сооружения были снесены, за исключением отрезка в 1,3 километра, оставленного как памятник одному из самых известных символов холодной войны.